Примерно за год до Майдана страна до хрипоты спорила о «кнопкодавстве» в парламенте. Партия регионов регулярно им пользовалась, чтобы продвигать нужные законопроекты. А все инициативы, которые могли кнопкодавство похоронить (например, привязка кнопок к отпечаткам пальца), отправлялись «под сукно».
Спустя несколько лет – уже после того, как спикером стал Андрей Парубий, эта тема вновь всплыла в одном из интервью. В ответ прозвучало, что «кнопкодавство» удалось побороть за счет договоренностей с фракциями, а потому в дорогостоящих переменах нет смысла.
Хороший пример того, почему на пятый год войны у нас случаются скандалы наподобие «кейса Семочко».
Потому что перемены не могут строиться на «договорняках». Если что-то не отлито в законодательном бетоне, то завтра все соглашения отправятся в мусорное ведро. Возможно, тему «кнопкодавства» сегодня оттеснили на периферию нашего внимания другие медиаповоды, но кто знает, что будет в парламенте после следующих выборов?
Проблема действующей украинской власти именно в том, что она зачастую пытается не менять правила игры, а приспосабливаться к существующим. Не разрушать сложившиеся касты, а приручать их. Опирается на тех, кому, по большому счету, все равно, кому служить.
Причем речь сейчас даже не об олигархах. С ними как раз все понятно – финансово-промышленные группы в 2014-ом по степени устойчивости могли дать фору самому государству. Речь о тех, кто вмонтирован в государственную вертикаль и чье карьерное будущее определяется теми, кто эту самую вертикаль возглавляет. Чиновники. Силовики. Люди с удостоверениями.
Кадровая политика – это не политический вопрос. Это вопрос элементарного выживания. Причем как государства в целом, так и действующей политической элиты в частности.
Потому что война не оставляет иллюзий. Мы видели, что происходило с чиновниками и силовиками в Крыму и на Донбассе. Видели их массовую присягу новым флагам. И каждый день эти люди с энтузиазмом неофитов теперь доказывают лояльность новым хозяевам.
Возможно, нынешняя элита осталась в заложниках у старой парадигмы мышления. Когда «худой мир» воспринимался как нечто куда более привлекательное, нежели «добрая ссора». Когда умение договариваться было чуть ли не главным пропуском в мир политического долгожительства. Только ведь теперь так уже не будет.
У нынешних обитателей кабинетов не будет своего Ростова. Им некуда будет сбегать в случае поражения. Московские руки куда длиннее киевских. А российские методы куда менее вегетарианские, чем украинские. И в этих условиях опираться на нереформированные силовые структуры – все равно, что кататься верхом на тигре. Как только вы перестанете за него держаться – он вас сожрет.
Можно, конечно, и дальше рассказывать, что Денис Бигус – «человек с сомнительной репутацией». Можно и дальше отмалчиваться по поводу его расследования об одном из руководителей Службы внешней разведки. Можно даже намекать, что проводится внутреннее расследование, по итогам которого будет принято решение. Но только вопросов от этого меньше не становится.
И это вопросы не о рейтинге. Не о предвыборной кампании. Это вопросы об инстинкте самовыживания. В конце концов, из трех поросят самым дальновидным оказался Наф-Наф.
А двое его братьев могут винить лишь самих себя.