И в этот момент мы становимся заложниками своей же логики. По нескольким причинам.
Во-первых, потому что нет никакого противопоставления. Реформы символического и реформы институционального – это не разговор про «или-или». Одно никак не противоречит другому. У нас нет ситуации, когда есть некий ограниченный «реформаторский ресурс», который можно потратить лишь на что-то одно. В этом смысле декоммунизация не противоречит налоговой реформе. Впрочем, и не помогает. Это просто разные процессы – которые вполне могут идти параллельно.
Во-вторых, мы обычно исходим из того, что с помощью реформ в «символической» сфере (новые даты, топонимика, исторический нарратив) власть пытается скрыть отсутствие прогресса в сфере «институциональной» (реформа судов, прокуратуры, налоговой). Но как только мы берем эту точку зрения на вооружение – то попадаем в ловушку.
Потому что успешность реформ в любой сфере определяется уровнем противодействия. Лоббисты перемен всегда сражаются с лоббистами сохранения статус-кво.
Символическая трансформация была невозможна до 2014-го. У этого процесса существовало вполне конкретное антилобби. Имя которому – люди с просоветскими взглядами и политики, которые кормились за счет их лояльности. Еще пять лет назад представить появление в армии приветствия «Слава Украине» было попросту невозможно. Как и появление в календаре новых дат. А на улицах – новой топонимики.
Война и оккупация попросту сместили баланс сил. Маргинализация пророссийской повестки создала окно возможностей. То самое, в которое удалось протиснуться всему тому символическому ряду, который стал новой нормой. Москва попросту разрушила ту систему сдержек, которая десятилетиями сохраняла советское наследие на знаменах и улицах. Лоббисты статус-кво проиграли лоббистам перемен. И потому стилистическое обновление стало таким стремительным и повсеместным.
И именно по этой же причине в Украине буксуют реформы институционального. Потому что в этой сфере позиции «лоббистов статус-кво» ничуть не ослабли. Касты в таможне, прокуратуре, судах никуда не делись. Война и оккупация не ослабили их устойчивость. И ровно поэтому «лоббистам перемен» в этой сфере приходится куда сложнее, чем их коллегам, занимавшимся реформой символики.
Символические перемены идут не за счет институциональных. Это просто два параллельных процесса. Эффективность реформ в каждом случае определяется балансом сил. И нет смысла противопоставлять одно другому. Перемены в одной сфере достигаются не за счет отсутствия их в другой.
И если вас раздражает объем «несделанного» – это вовсе не повод винить «выполненное». В конце концов, обесценивание – это все-таки про эмоции, а не про логику.