То есть с одной стороны НАТО демонстрирует свое отношение к агрессии России, а с другой – делает шаг в поддержку Украины. Но что может сделать один разведывательный корабль?
Если рассматривать стратегию сдерживания, то этот шаг мог бы символизировать ее начало. Сам по себе разведывательный корабль никакого сдерживания не оказывает, если только не является частью более широкой политики и стратегии.
Нужно учитывать еще и то, что Черное море – это особый водоем, куда проход через турецкие проливы весьма ограничен. Там может проходить ограниченное количество судов общей тоннажности 30 тыс. тонн, и – если это корабли не черноморских государств – находиться в Черном море не более 21 дня. Такие ограничивающие моменты, хотя в этом году общее количество времени пребывания кораблей НАТО в Черноморском бассейне составляло около 180 дней. Это где-то на 30% больше, чем в прошлом году, что тоже говорит о внимании НАТО к этому региону.
Будет ли реакция со стороны России? Они могут выказать свое негодование, возмущение, но это ведь не первый корабль НАТО в Черноморском бассейне. Там проводятся международные учения. И есть еще такое понятие как «демонстрация флага», когда иностранное государство имеет право заходить в порты с визитами. Неподобающая реакция России была бы на их совести.
Что мешает Украине самой снять напряжение в море?
- Во-первых, отсутствие денег.
- Во-вторых, отсутствие технологических возможностей быстро нарастить силу. На разработку и производство подобных кораблей уходит от 5 до 7 лет – и если нам сегодня нужны эти судна, то начинать их строить нужно было давно.
Очень быстро мы эти возможности не нарастим, поэтому единственный путь – закупка за границей. Но это снова вопрос денег, даже если корабли достаются нам в подарок. Те два пограничных катера класса Island, которые нам дарят США, и то стоят $10 млн.
Да, сами катера – бесплатные. За оплату идет их расконсервация, «переброска», а также обучение экипажей. Ведь само по себе судно – игрушка, важна система его применения. А это и логистика, и подготовка людей, и если нужно – модернизация. И все это платно.
А если денег нет, нужно искать другие пути и придумывать нестандартные решения. У нас, например, до сих пор нет закона об офсетных операциях – есть только постановление Кабмина, самого закона нет. А он предполагает, что продавец пытается заинтересовать покупателя – допустим, продает ему корабль и предлагает какие-то офсетные, компенсационные преимущества. И преимущества эти могут превышать стоимость самой закупки. Например, когда Чехия закупала истребители F16, то по компенсации получила суму, позволившую отремонтировать все мосты в Праге. И это уровень.
Все зависит от договоренности – готовности страны-поставщика идти нам навстречу. Можно, например, организовать на территории Украины лицензионное производство тех же американских или норвежских катеров. Или южнокорейских – зависит от того, с кем договоришься. Но для этого нужно вести переговоры, заинтересовать самого поставщика – может, ему будет интересна, например, совместная с Украиной поставка в третьи страны?
Сегодняшняя ситуация как раз стимулирует и мотивирует к поиску подобных нестандартных решений.