Вариант объединения России с Беларусью и новый президентский срок Владимира Путина в этом государстве очень активно обсуждается.
Формально это возможно: новое государство, новый президент, новая конституция и так далее. Но Путин не делает того, чего от него ждут. А сейчас все активно говорят про Беларусь.
И батька, который всеми своими конечностями держится за власть, прекрасно понимает существующую угрозу и тоже готовится. Он чистит свои силовые структуры, он начал широко улыбаться Западу, он избавился от имиджа "последнего диктатора Европы", передав его Владимиру Путину.
Поэтому военная операция на белорусском направлении в данном случае исключена - это будет сильнейший удар по позициям Путина. И это не вызовет восторга у народных масс.
Да, Путин хочет остаться в истории как собиратель земель русских. Но пока у него получается очень скромненько. Он присоединил к России Крым, но потерял Украину. И он потерял Украину надолго. Раньше он мог как-то договариваться с Януковичем. Более того, он подготовил, как ему казалось, беспроигрышную ситуацию с втягиванием Украины в Таможенный союз, Януковичу уже и денег подвезли, а еще 17 миллиардов долларов было подготовлено на этот проект. Но – не получилось. И это поражение. И сам Путин это прекрасно понимает, и его силовики это прекрасно понимают.
Это поражение тяжело прикрыть крымской эпопеей. Любой человек, который умеет считать на пальцах, понимает разницу между 40 миллионами людей в Украине и двумя миллионами людей в Крыму. Пропагандистски это сработало, а де-факто никогда у России не были такие чудовищные отношения с Украиной, как сейчас, никогда не было таких чудовищных отношений с Грузией. А сейчас на глазах портятся отношения с Беларусью.
Так что отобрать этот кусок, вырвать его из пасти Александра Лукашенко Путину не удастся. Ведь это тоже будет связано с непозволительными издержками: политическими, финансовыми, военными. Конечно, он бы хотел, но, когда взвешивает "плюсы" и "минусы", он понимает, что "минусов" будет больше.
А Лукашенко все дальше и дальше уходит от России, потому что он был сторонником России и прижимал ее к сердцу, когда надеялся стать начальником союзного государства России и Беларуси. Ему нравилась идея о владении территорией до Владивостока. Но как только ему поставили блок, Лукашенко пришлось сосредоточиться на своих 9 миллионах населения, которое он сейчас воспитывает, формируя белорусскую идентичность, новую историю в Беларуси. Всегда, когда требуется гражданская или политическая нация, она всегда начинает перестраивать историю под себя. Справедливо или несправедливо – это другой разговор. На нашем постсоветском пространстве история – это политика, опрокинутая в прошлое. Вот и Лукашенко объясняет, что белорусы – это потомки Великого княжества Литовского, хотя десять лет назад он говорил, что белорусы – это "русские со знаком качества".
Лукашенко всерьез боится сценария поглощения, так что если начнутся силовые движения со стороны Москвы, он немедленно побежит к Западу. И Запад будет вынужден ему помочь, потому что ему совершенно неинтересно иметь под Минском ракетные комплексы. Поэтому Путин не рискнет на серьезную военную операцию. Но Путин будет выкручивать руки Лукашенко экономическими способами, потому что Лукашенко привык воровать российскую нефть и на этом получать свои 3-5 миллиардов долларов в год. Сейчас он лишился этого "пряника". В Москве ему все время намекают, что, если он хочет эти деньги, значит, должен вести себя соответствующим образом. А он понимает, что "вести себя соответствующим образом" – это де-факто лишиться суверенитета.
Россия не контролирует Беларусь, эта страна принадлежит Лукашенко.
Хорошо это или плохо – это отдельный разговор, но путинская власть на Беларусь не распространяется. Если Лукашенко хочет, он открывает безвизовый режим; если Лукашенко хочет, он приглашает западных инвесторов; если Лукашенко хочет, он сажает кого-то там у себя. Он – такого же стиля, как Путин: самовластный, авторитарный, и с властью расставаться не намерен. Поэтому он очень аккуратно пьет чай, не берется без перчаток за дверные ручки – одним словом, он понимает, с кем играет. Он понимает, что против него могут быть применены все средства традиционного инструментария Лубянки.
Конечно же, Путин хочет остаться у власти. Более того, он не может не остаться. Но ему вовсе необязательно быть для этого президентом, меняя конституцию. Уйти Путин не может, потому что он никому не верит. Чтобы уйти, нужно доверять тому человеку, который приходит на твое место, хотя бы с точки зрения обеспечения личной безопасности. Путину самому нужно отдать должное. Когда Ельцин уходил от власти (а он – человек решительный и более смелый, чем Путин, он понял, что для России он уже обуза, что он уже сделал все, что мог), он подбирал себе наследника. Тогда он забраковал несколько человек: ему не подошел Черномырдин, не подошел Степашин и Кириенко. Он выбрал Путина. И Путин выполнил свои неформальные обязанности: ничего плохого про Ельцина он никогда не говорил и не позволял против него предпринимать какие-либо шаги давления. Это, кстати, до сих пор Путину ставится в вину путинскими патриотами. В данном случае он действовал абсолютно безукоризненно по понятиям.
Но дело в том, что психологически Путин устроен не так, как Ельцин, он не найдет никого, кому бы он доверил себя. Поэтому он будет вынужден контролировать власть до того, как его увидят в гробу в белых тапочках.