Эксперты и политологи, делавшие многочисленные прогнозы относительно исхода встречи лидеров Германии, Франции, России и Украины, могут испытывать чувство законного удовлетворения. Как они и предполагали, заседание «нормандской четверки» закончилось без исторических прорывов. Владимир Зеленский может записать себе в актив вроде бы достигнутые договоренности об обмене «насильственно удерживаемыми» (то есть пленными и заложниками) по принципу «всех на всех» в течение ближайших трех недель и допуске к ним представителей Международного Красного креста. Кроме того, установить три новых пункта разведения сторон и обеспечить таковое разведение к марту следующего года. Украинский президент вполне разумно отметил, что такими темпами разводить войска придется следующие 6−8 лет. Наконец, в очередной раз договорились о полном перемирии.
Владимиру Путину удалось, как представляется, подтвердить «формулу Штайнмайера» и даже добиться согласия участников встречи на включение этой формулы в законодательство Украины. Напомним, «формула Штайнмайера» предполагает вступление в силу закона об особом статусе Донбасса после проведения там свободных выборов. Более того, в итоговом коммюнике содержится призыв «согласовать все аспекты особого статуса Донбасса, чтобы он функционировал на постоянной основе».
Москва настаивает на предоставлении особого статуса сепаратистским республикам, что позволит им оказывать существенное влияние не только на внутреннюю, но даже на внешнюю политику Киева. Что, будем честны, никогда не позволит Украине интегрироваться в Североатлантическое сообщество, иными словами, стать членом НАТО и Европейского союза. При этом, согласно точке зрения Кремля, контроль над российско-украинской границей может быть передан Киеву после «свободных выборов», которые в этом случае пройдут под контролем российских кураторов.
Следует согласиться с Владимиром Зеленским, который охарактеризовал свои переговоры с Путиным (для их проведения прервали даже встречу в нормандском формате) как «ничью». Никто ничего наверняка не обещал, все договорились только «посодействовать». У главного российского начальника всегда есть замечательная отмазка: Россия не является якобы стороной конфликта. Она, мол, лишь «способствует» тому, чтобы самопровозглашенные республики выполняли принятые за них договоренности.
Вообще в ходе пресс-конференции, последовавшей за переговорами, российский президент несколько раз исчерпывающе продемонстрировал степень своей искренности и договороспособности. Причем по темам, не имеющим отношения к украинскому кризису. Когда его спросили о позорной ситуации, в которую попала Россия, чьих спортсменов на четыре года отстранили от всех международных соревнований, он не стал отвечать на прямой вопрос, есть ли у России проблемы с допингом. Вместо этого пустился в рассуждения о том, что наказание не должно носить коллективный характер. Одним словом, давайте, если вы такие умные, устанавливайте, какой именно чиновник и что поменял в базах данных. Вот его и наказывайте.
Еще более показательна реакция Путина на вопрос о дипломатическом конфликте с Германией из-за убийства в Берлине: «Вы сказали об убийстве грузина — это не совсем так. Я знаю, что в Берлине погиб человек. И это не просто грузин, это человек, который принимал активное участие в боевых действиях на стороне сепаратистов на Кавказе. Этот человек находился у нас в розыске, причем очень жесткий и кровавый человек. Только в одной из акций, в которых он принял участие, им было убито 98 человек. Он был одним из организаторов взрывов в московском метро». Как следует из стенограммы пресс-конференции, опубликованной на сайте Кремля, в вопросе ничего не говорилось о национальности убитого. Путин просто подменил вопрос, интерпретировал его так, чтобы ему было удобнее отвечать.
Все это имеет прямое отношение к тому, до какой степени можно доверять договоренностям, достигнутым с Владимиром Путиным. Ни до какой. Он как настоящий хозяин своего слова берет его назад, как только испытывает в этом необходимость. Это прекрасно известно и Макрону, и Меркель, и вообще любому, кто садится за стол переговоров с российским президентом.
Однако неприятная правда заключается в том, что таким переговорам нет альтернативы. Никто не знает, что делать с ядерной державой, которая попирает международное право. Воевать за Украину Запад не будет. Санкции ухудшают, конечно, экономическое положение страны и жизнь ее граждан. Но все это никак не волнует хозяина Кремля. Стало быть, рациональная политика Украины в отношении России должна быть игрой вдолгую. Шаг за шагом способствовать полному прекращению кровопролития, облегчать, насколько это возможно, жизнь людей на Донбассе.
И, главное, повторю это в который уж раз, Украина реально должна стать альтернативой России. Победить коррупцию, укротить олигархов, обеспечить верховенство закона. Что в конце концов и должно обернуться приличной жизнью ее граждан. Жители Донбасса должны захотеть вернуться в Украину. Это очень тяжелая работа, которая займет годы. Но другого пути просто нет. Нет ни шансов на дипломатические прорывы, ни на нахождение волшебных формул.
Читайте также: Путин – «свой парень», Зеленский – новичок: значение жестов на нормандском саммите