Хотя люди знали дату этого мероприятия, о чем говорили время от времени. И если мне и задавали вопросы о наших ожиданиях от переговоров, то в основном те, кто вынужден был выехать отсюда. Для каждого из них положительный исход переговоров означал только одно – открытый шлагбаум домой.
Все очень условно, но каждый из уехавших из оккупированной части Луганской области надеялся, что переговоры где-то в верхах решат вопросы каждого из них здесь, и уже в ближайшее время они смогут спать дома в своих постелях, вернуться на прежние должности к прежней жизни. Примерно так мечтает ребенок – немного наивно и с огромной верой в чудеса, совершенно не соизмеряя свои желания с реальностью вокруг.
Внутри надежды на переговоры были чуть иного рода и у каждого свои – пенсионеры надеялись на упрощение процедуры получения украинской пенсии, люди среднего возраста, в зависимости от рода деятельности и интересов, то на скорейшее признание оккупированной части Луганска Россией, то на возвращение сюда Украины. И, заметьте, все это на одной территории. Вот уж где нужно было проводить многочисленные социологические исследования о чаяниях людей. Только, боюсь, ответы в своем многообразии и противоречивости больше походили бы на медицинский диагноз.
Если вы видели пункты перехода на Станицу со стороны боевиков и Украины, вы поймете, что отмотать назад уже не выйдет – по обе стороны делается все основательно, на года. Это не та временная конструкция... И таксисты шутят, что не хватает только разветвленной системы общепита, чтобы сделать комфорт работающих у подножия моста – тачечников, таксистов, несунов еще более полным. Системы местных рестораций, может, и зашли бы в это желанное место, но слишком уж жесткой была бы конкуренция со строны оккупированной части Луганска, чья "верхушка" держит буквально весь бизнес у моста на своем контроле.
И еще вопрос – как же все те тысячи тысяч, занявшие свои хлебные должности в течение последних пяти лет? Они встанут и уйдут, чтобы уступить место вернувшимся? Вы сами верите в это? Что Ольга Долженко с должности "замминистра образования" уйдет снова в секретари машколеджа, а Светлана Малахова, "министр социальной политики", продержавшаяся и выстоявшая все пять лет у руля власти, уедет в свою глубинку, откуда вырвалась пять лет назад? Так пофамильно можно пройтись по каждому, занимающему свою должность здесь.
Какого итога переговоров ждут все они? Только признания оккупированной части Луганска Россией. С сохранением занимаемых должностей и регалий. И пусть возвращаются те, кто хочет, но с неизменных политическим строем здесь.
Возможно, есть кто-то, кто искренне верит в эти переговоры – жены заключенных, сами удерживаемые в плену, вынужденные жить в в оккупации и не имеющие возможности вернуться в Украину. Но давайте снова подумаем, реально ли объявить на них амнистию? Вероятно, поэтому здесь все более чем спокойны. Переговоры не больше чем необходимый политический ход где-то очень далеко от той жизни, которая происходит здесь на самом деле.