Украина уже заплатила за то, что остановить Муравьева под Крутами решились лишь несколько сотен пацанов. Сейчас спрятаться не выйдет. Или я ошибаюсь?
Когда в 2014-2015 годах доводилось видеть людей, тщательно косящих от мобилизации, меня вовсе не злила их трусость. Трусость - инстинкт. Трусость понятна и свойственна людям.
Меня злила их глупость. Потому что я был строго уверен: нормальный трус, вроде меня, должен как раз думать, как лучше вписаться в самое безопасное место в стране: в армию.
Контринтуитивно? Но это так. Допустим, россияне решились на прямое вторжение. Где вы предпочли бы встретить ребят, вроде тех, что на известном видео убивают сирийца кувалдой? На трассе в составе колонны беженцев? В дверях своего дома, в мягких тапочках? Или, может, все же в составе боевого подразделения, с оружием в руках, рацией на поясе и танковым взводом в ближайшем буераке?
Шансов выжить всяко больше в последнем случае.
Сами битвы античного мира, особенно пока в ходу было преимущественно бронзовое оружие и оружие из низкокачественного железа, были, по меткому выражению одного историка, лишь немногим травматичнее американского футбола. Во всяком случае, пока гоплиты рьяно лупили друг друга мечами по кирасам. Кровопролитие начиналось лишь после того, как одни из них уставали от этого веселья, начинали убегать и ловить стрелы спинами. А настоящие геноциды происходили тогда, когда победившая армия после этого вступала в захваченный город.
Шансы умереть в таком случае подскакивали просто невообразимо.
Более поздние эпохи, кстати, не так уж и отличались. Даже проиграв битву, средневековая армия терпела разгром, лишь, когда бежала. И лишь средние потери - если отступала организованно, чертыхаясь и обещая вернуться и всех порвать.
Недавно мы вспоминали годовщину Голодомора.
Голодомор забрал жизни миллионов наших соотечественников. Фактически, мучительной смертью на нашей земле умерло население небольшой европейской страны вроде Швеции.
Так мы заплатили за то, что останавливать продвижение Муравьева под Крутами оказались готовы лишь несколько сотен пацанов.
Решение не сражаться, решение отсидеться, решение сказать "не моя война" во время «Перших визвольних змагань» стоило жизни невообразимому количеству человек. "Хай син Винниченка воює!", - приговаривал молодой крестьянин из-под Мелитополя, ровесник столетия. "Нам потрібен мир, війна потрібна лише можновладцям!", - вторила ему молодая супруга. Они умрут в возрасте тридцати с лишним лет, скребя пол в голодном бреду. Но все же успеют увидеть, как умрут от голода их дети.
Трусость, переходящая в тупость, невообразимо дорога и опасна для здоровья.
Бессмысленно надеяться, что если ты решил не воевать, то война обойдет тебя стороной.
Если у тебя есть враг, и ты решил сдаться на его милость, ты отдашь ему все до последнего зернышка. Твоя приветливость, твоя протянутая рука, твоя готовность к миру, дружбе и жвачке его не остановит, а раззадорит.
Если ты не готов сдерживать Россию на линии разграничения с "ЛНР" и "ДНР", "ЛНР" и "ДНР" будут у тебя дома. Это будет мир, но совершенно не исключено, что этот мир ударит по тебе сильнее, чем война в любой из своих фаз.
У нас уже есть заповедники русского мира - ты прямо сейчас можешь внимательно изучить, как в них живется, и сделать для себя соответствующие пометки на полях. Либо о том, как будешь в этих условиях выживать и самореализовываться, либо о том, на что готов пойти, чтобы эти условия в твоей среде обитания не наступили.
Наши предки заплатили жизнями для того, чтобы передать нам свой опыт, показать нам свои ошибки и дать нам время сделать выводы.
Впрочем, не исключено, что мы сделаем то же самое для своих потомков. Если они будут.
Но, возможно, лучше впервые в истории нации дать им пример, как нужно делать.