Споры эти идут между теми, кто российского будущего для Украины никак не хочет.
По одну сторону баррикад – те, кто хочет построить национальное государство. Со всем необходимым перечнем символических институтов. В этом списке – язык и история, пантеон героев и национальные атрибуты. Они кивают на пример западных соседей и говорят о том, что Украина хоть и опоздала пройти аналогичный путь, но избежать этого все равно не сможет.
По другую – те, кто привык кивать на ЕС. Они говорят, что ключевой идентичностью для украинцев должна стать европейская. Что именно она может стать универсальным знаменателем для всех – и примирить столь разные региональные идентичности и судьбы. «Я – европеец», с их точки зрения, это пример удачного компромисса, потому что знаменует движение в будущее, а не споры о прошлом.
В качестве аргумента сторонники второй позиции приводят современную Европу. Которая после объединения смогла переступить через территориальные споры и региональные обиды. Которой удалось скрестить комфортный быт с индивидуальной свободой. Их условная позиция довольно проста: зачем идти по пути двадцатого века, если можно сразу отправиться по маршруту двадцать первого?
Политика пятого президента Украины вписывалась в ожидания первого лагеря. Национальная церковь, закон о госязыке, новые праздники и новые символы – он создавал атрибуты национального государства по образу и подобию других стран восточной Европы. За это его любили одни и не любили другие.
Политика шестого президента меньше всего сосредоточена вокруг прежнего дискурса. Вместо этого он говорит о «компромиссных героях», значимости бытового комфорта и второстепенности символического ряда. За это ему аплодируют одни и не готовы доверять другие.
Эта схема весьма условна, но это сознательное упрощение. Его можно свести к одному простому вопросу. Может ли Украина проскочить стадию построения «национального государства» и сразу взять себе за ориентир «европейскую идентичность».
Скорее всего нет. По нескольким причинам.
Во-первых, современный Евросоюз – это не концепция наднационального объединения. Напротив, это доведенная до максимума история про национальные государства. Это история про рыночную синергию, правовую унификацию, правила общежития и открытые границы. Но не более. Каждый участник этого объединения прошел тот самый путь, который Украина пытается преодолеть сегодня. А общеевропейская идентичность всего лишь дополняет национальную – но никак не подменяет ее.
Во-вторых, попытки противопоставить «либеральный рай» – «национальному государству» чаще всего рождаются из непонимания природы вещей. В свое время национальные государства пришли на смену феодализму. И в этот момент начинают работать простые законы истории. Отказ от более прогрессивной формы существования не приводит вас к следующему эволюционному этажу, а отбрасывает на предыдущий.
В-третьих, сама форма современной демократии строится на национальной солидарности. Например, люди готовы принимать результаты выборов только в том случае, если политические партии разделяют одни и те же национальные ценности.
В противном случае каждые выборы превращаются в референдум о прошлом – и страна продолжает тонуть в междоусобицах. В конце концов, именно солидарность внутри границ приводит к тому, что незнакомые люди готовы платить налоги ради общего будущего неизвестных ему лично людей.
Если кто-то так и не удосужился провести разницу между патриотизмом и шовинизмом – это явно не проблема национальных государств. А потому, мне кажется, что мы все равно не избежим дискуссии о собственном прошлом. Просто потому что без нее Украина не сможет договориться о самой себе. Да, этот процесс будет долгим – но без него нет смысла рассчитывать на хоть какое-то пространство общей солидарности. Эволюция состоит из лестничных пролетов и перепрыгнуть через ступени вряд ли получится. Как бы кому не хотелось.
В конце концов, все счастливые страны похожи друг на друга. Каждая несчастливая – несчастна по-своему.