Последние шесть лет жизни страны принято оценивать по-разному. Но среди множества спорного есть кое-что очевидное. Например – новый этический контур.
Российское вторжение заставило Украину проводить ревизию своего багажа. История ХХ века была написана советскими авторами – и потому еще недавно наша страна училась по чужим учебникам. Злая ирония: в тот момент, когда Москва решила возродить свое имперское прошлое – Украине пришлось вспоминать свое собственное.
Страна училась говорить по-новому. Вспоминала периоды борьбы и сопротивления. Занималась национальной памятью. К прежнему маркеру «на/в Украине» добавились новые. Водораздел «свой-чужой» стал проходить по георгиевской ленте и красному маку, Великой отечественной и Второй мировой.
Этот новый контур страна создавала пять лет. Украина эмансипировалась от империи – и от ее взгляда на украинское прошлое. Этому противились те, кто мечтал вернуть страну на российскую орбиту, но соотношение сил было не в их пользу. Официальный Киев менял символический ландшафт страны, переназывал улицы, переименовывал города и восстанавливал страницы истории.
Спустя пять лет этот исторический частокол проходит проверку на прочность.
Владимира Зеленского сложно назвать носителем идеологии. Скорее наоборот – судя по его новогоднему обращению, символические вещи для него вторичны. Если бы он был пятым президентом страны, декоммунизации улиц и десоветизации учебников могло не случиться. Но так уж вышло, что он стал шестым.
С его приходом у прежней политики национальной памяти отобрали государственные костыли. Вот уже год она живет без официальных подпорок. Проходит проверку на прочность и испытание временем. Новой традиции, которой пять лет отроду, теперь придется самой защищаться от десятилетий советской инерции.
Нам выпало жить внутри масштабного социального эксперимента. Стартовые условия довольно просты. У нас есть новый этический контур, рожденный по итогу вторжения. Президент без внятного исторического мировоззрения. И общество, состоящее из проукраинского лагеря, пророссийской оппозиции и инертного большинства.
Если новую этику попробуют одолеть – мы вновь услышим от первых лиц советские нарративы. Про «Великую Отечественную» и общее прошлое. Про величие советских свершений и братские узы. Мы слишком недавно живем в новой реальности, чтобы отмахиваться от возможности реванша старой.
Впрочем, есть и второй вариант. Если политика нацпамяти победит, то президентское окружение начнет говорить на ее языке, использовать ее символический ряд и ссылаться на ее пантеон героев. И в этот момент мы сможем сказать, что новый этический контур сумел одержать победу. Что отныне именно он воспринимается политиками как источник легитимности, который позволяет им выступать от лица нации.
Понятия не имею, какой из двух сценариев одержит верх. Украина слишком непредсказуема для прогнозов. Но испытание Зеленским сегодня проходит очень многое из того, к чему Украина привыкла за последние годы. Национальная память – не исключение.