Разговаривали в чате со знакомой о том, как ей сейчас сложно общаться с сыном-подростком и с малышкой трех лет. «Они меня не слышат. Они меня игнорируют. Они меня ни во что не ставят…», — дальше многие родители могут сами продолжить. У меня было совсем немного времени. Я ей предложила попробовать воплотить и понаблюдать:
1. На любые сложные темы (а с подростками и трехлетками — всегда) стараться начинать говорить, только «ощущая опору». Проверить, насколько ровно дыхание, насколько устойчива поза. Можно положить руку или на живот, или на грудную клетку, в зависимости от того, «откуда» сейчас говорим. Подумать, на что в этот момент «опираюсь» (в прямом и переносном смысле) — стена, стопы; любовь, знания.
2. Не принимать злость, обесценивание, сопротивление на свой счет. Буквально, создать образ, что все эти стрелы попадают не в нас, не в сердце, а во внешнюю мишень, на которой написано «взросление» (а с мужем и начальником стрелы попадают в мишень «их прошлый опыт»).
3. Задать себе вопрос: «С чем я сейчас в контакте?». Со своей злостью (обидой), со своей нереализованный потребностью в чем-то или с ребенком? Постараться обращаться не к его внешнему проявлению-вреднюгану (не к хамящей, капризничающей стороне его натуры), а к его самой «понимающей» части. Придумать для нее визуальный образ — возможно, драгоценный камень, цветок и так далее. Быть в контакте с человеком, с его «здоровой частью», а не только с «симптомом», часто помогает и со взрослыми.
4. Если что-то идет не так, говорить только о том, что видишь, максимально конкретно. Буквально: «я вижу, что игрушки разбросаны» вместо «ты никогда за собой не убираешь», «я вижу в умывальнике грязную посуду» вместо «ты опять не помыл».
5. Задать себе вопрос: «Как я сегодня о себе позаботилась?». Начинать сложные разговоры после того, как что-то сделаешь для себя.
У меня не было возможности расшифровывать каждую фразу. Я буквально так в сообщении и написала.
Сегодня пришел ответ — о том, что выхода не было, и знакомая решила попробовать. И уже на первом пункте удивилась.
— Пока сосредотачивалась на дыхании, ощущала устойчивость стоп, уже успокаивалась — и говорила с детьми без желания кого-то убить.
— Говорить максимально конкретно оказалось просто, и сын даже отметил, что с ней стало неинтересно «играть» в «ты говоришь — никогда не выносишь мусор, а я же на прошлой неделе выносил».
— Вопрос «с чем я сейчас в контакте — со своими эмоциями, потребностью или ребенком», заставил определить-таки свою эмоцию и потребность. И какие-то темы отпали, потому что стало понятно, что относятся они не к детям. А про оставшиеся говорила в другой тональности.
— Пункт про стрелы, которые не попадают в сердце, стал полезным и в отношениях с мужем и начальником. А с детьми стала меньше раниться об обесценивание.
— Получился красивый опыт нахождения Образа потенциала ребенка (с разрешения поделюсь: когда знакомая обращалась к вредничающей дочке, то представляла ее феечкой Динь из мультфильма, а сына — солнцем, которое выглядывает из-за туч). Это помогало быть в большем контакте с ребенком.
— Самым сложным стал пункт про заботу о себе. Оказалось, что больше всего сложностей с детьми именно в те дни, когда заботы о себе не было совсем.
Следующим заданием я предложила каждую ее фразу, сказанную в предыдущем сообщении («они меня не слышат», «они меня игнорируют», «они меня ни во что не ставят»), переписать честно — так, чтобы там было местоимение Я. Получилось: «я не слышу себя», «я говорю так, что меня не могут услышать», «я игнорирую свои потребности», «я ставлю себя на последнее место». «Я не могу занять свое место». И это уже совсем другая важная история — вроде бы и не связанная с детьми, но на самом деле очень связанная.
Добрых взрослений детям, а нам — заботы и сил.