Главный вывод после событий в Луцке — у нас должны работать институты. Если происходит захват заложников террористом, а это классический пример, то первую скрипку должна играть СБУ, которая по своим полномочиям имеет антитеррористические подразделения. И это — операция СБУ. Очень важно, чтобы у нас выработались алгоритмы действий всех структур в подобных ситуациях.
Что касается действий Зеленского, который что-то сделал и не сделал. Я увидел, что информпространство ровно разделилось на людей, которые были сторонниками Зеленского, поэтому они в исполнении президентом требований преступника видят исключительно плюсы, человечность — «хоть одну жизнь спасти» — и всячески поддерживают. И наоборот — критики Зеленского, которые считают, что «контакты с террористами — это недопустимо».
То есть у нас, независимо от того, что бы там ни делалось, общественное мнение уже поделено. И если бы Зеленский ничего не делал, то его бы в этом еще больше обвиняли. Что-то сделал — тоже будут обвинять. Поэтому он должен брать на себя эти политические риски.
В целом хорошо, что все именно так закончилось. И мне понятно, что существует колоссальное недоверие ко всему. Даже если на ваших глазах в прямом эфире происходит захват террористом заложников, то очень многие люди не верят, и считают, что это -срежиссировано. Я довольно скептически отношусь к возможности украинской власти что-то там очень сложно режиссировать. Из моего предыдущего опыта: у нас нет игроков, которые, как в голливудских фильмах, все на сто шагов вперед продумали и реализовали.
Но мне также понятно, что СБУ должна в первую очередь заниматься недопущением подобных вещей — превентивными мерами и контрразведкой. Потому что последовала целая серия сообщений о терактах, заминированиях. Мы живем и будем еще долго жить в условиях войны. Необходимо минимально политизировать такие вещи, и создать эффективную службу, которая бы им противодействовала.
Более того — держала на особом контроле таких людей, как луцкий террорист. Во времена турбулентности, каждый раз, когда возникает Майдан, когда у нас продолжается война, у людей с такими заболеваниями происходит обострение. Поэтому должен быть особый контроль. Иначе получается, как с тем водителем, у которого 6−7 раз забирали права за вождение в нетрезвом виде (имею в виду аварию на Старообуховской трассе, где погибла семья). А здесь тоже — человек был несколько раз в тюрьме, склонен к насилию, и стоят ли у нас такие люди на учете — большой вопрос. Существует ли у нас система отслеживания психологически несбалансированных людей, особенно тех, которые уже делали ограбления с оружием, — это тоже вопрос.
Я в своей жизни видел психически больных людей, которые вели себя неадекватно, особенно, когда в стране что-то происходит.
Далее вопрос возникает и к СМИ. Надо выработать определенный кодекс поведения, показывающий, как освещать, чтобы не доливать масла в огонь психически больного человека, который требует все больше и больше внимания. И это наименьшее, что мы должны ему давать — такое публичное внимание. Соответственно, это и реакция на обращение Зеленского, если это такой способ привлечь внимание президента, из этого необходимо сделать выводы.