Накануне вступления в действие очередного полного и всеобъемлющего режима прекращения огня на Донбассе президент Украины Владимир Зеленский провел телефонный разговор со своим российским коллегой Владимиром Путиным. Но, если честно, я гораздо больше хотел бы увидеть подобную активность Зеленского, когда наши военные вблизи населенного пункта Зайцево пытались забрать тело погибшего украинского бойца и попали под обстрел врага, и когда военный медик несколько суток умирал на оккупированной территории, а президент – как воды в рот набрал. Хотя у Зеленского была возможность включить точно такой же механизм...
Разговор Зеленского и Путина был не более чем пиар-ходом. Многие аналитики говорят о том, что в преддверии местных выборов партии Слуга народа и всей "зелёной команде" необходимо продемонстрировать какие-то действия, но этого сделать не получается. Потому нужна визуализация процесса, то есть "действие ради действия", ради демонстрации. Вот и хайп на очередном всеобъемлющем перемирии, как и разговор двух "миротворцев" полностью укладываются в эту пиар-кампанию, которую политтехнологи Зеленского ведут в преддверии местных выборов, чтобы поднять рейтинги и самого Зеленского, и его политической силы.
Что касается "всеобъемлющего и вечного перемирия", вступившего в действие 27 июля, то, прежде всего, это – далеко не первое перемирие: все предыдущие неоднократно нарушались, причём порой они срывались уже через несколько часов после объявления "режима тишины". Потому объективных предпосылок верить в этот раз России нет.
Кроме того, в основе конфликта на востоке Украины лежат политические интересы Российской Федерации, и на данный момент нет никаких внешних предпосылок, чтобы говорить об изменении позиции Москвы. Потому никакого оптимизма новые договоренности о перемирии не внушают.
Безусловно, если режим прекращения огня действительно будет соблюдаться, это будет позитивом: прекратятся обстрелы, а также гибель военнослужащих и мирного населения.
Однако есть и два негативных аспекта.
Первый – позволят ли подобные действия говорить о возможном освобождении оккупированной части Донбасса и возвращении суверенитета? Нет, даже намеков на это нет.
Второй – касается безопасности тех украинских военнослужащих, которые непосредственно защищают нас на передовой. Условия, прописанные в договоренностях, а именно – прекращение разведывательной деятельности, использования беспилотников, снайперских групп и т.д., равносильны удалению всех зубов у льва. Это не будет значить, что лев умрёт – его можно и фаршем кормить, но это значит, что он будет обезоружен. То есть такими действиями мы обезоружим собственную армию, и у нее не будет возможности заранее подготовиться к вероятным действиям противника, потому что в ее распоряжении не будет разведданных.
По логике такие действия должны основываться на доверии к другой стороне. А на чём может быть основано доверие Украины к России, если нас многократно на этом обманывали и всё время нарушали договоренности о прекращении огня? Поэтому, если, не дай бог, российские прокси-формирования решат провести какую-либо наступательную операцию, наши ребята к этому будут абсолютно не готовы. В этом состоит большая угроза и негатив.
Кроме того, с дипломатической, государственнической и человеческой точек зрения, было недопустимым обсуждать с Путиным закон о децентрализации, а, значит, и внесение изменений в Конституцию Украины. Ведя публично переговоры с Путиным на эту тему, Зеленский, по сути, признаёт утрату части суверенитета: если внутренние вопросы Украины (а внесение изменений в Конституцию – это сугубо внутренний вопрос нашего государства) обсуждаются нашим президентом с руководителем страны-агрессора, это всё-таки как-то ненормально.