Разумеется, все нужные оговорки сделаны — это, дескать, только в интересах оперативной работы, а не просто так, по желанию, пишет Константин Эггерт для Сноб. И, конечно, только по согласованию с начальством. Учитывая полную закрытость этих структур, абсолютно ключевую роль, которую играют в управлении Россией спецслужбы, и то, что убедительных публикаций о размерах состояний даже не топ-, а просто силовиков в последние годы мы видели буквально сотни, это политический сигнал.
И, если смотреть с точки зрения интересов путинского режима, сигнал ошибочный. Например, депутаты Госдумы и члены Совета федерации (среди которых много миллионеров, а есть и миллиардеры) едва ли будут в восторге от такой "дискриминации". Их не станут специально проверять на наличие второго гражданства или вида на жительство, но могут лишить полномочий, если кто-то на них донесет. Иностранный паспорт или ВНЖ превращается в современной России в эквивалент финского сервелата в спецпайке для аппарата ЦК КПСС. Это теперь законодательно утвержденный статус-символ.
Можно сказать: "Какая разница? Депутаты и сенаторы — всего лишь плохо замаскированные сотрудники администрации президента, выполняющие приказы Кремля. А чекисты и так могут позволить себе все, что хотят". С одной стороны, так и есть. С другой, Россия — "страна сигналов". И этот сигнал — тревожный для нынешней правящей верхушки. Одна ее часть позволяет себе буквально все, а другую "ставит" на разнообразные "счетчики".
Кстати, и символизм тут особенный — ведь тема "врагов из-за бугра", "перевертышей с чужим гражданством" и прочих "агентов ЦРУ" для путинского режима в течение почти всего его существования была центральной. Разоблачение происков коллективного "Сороса" давно стало по-настоящему навязчивой идеей Кремля, а не только темой для пропагандистского оболванивания аудитории госканалов.
Обычно в России власть считает себя вправе крушить не просто законы, а основной закон, как это было сделано во время проталкивания так называемых "поправок к конституции" в июне. Но стоит речи зайти об этом сладком словосочетании "второе гражданство", как вдруг все за красной стеной и на Лубянской площади становятся такими законниками, что Верховному суду США впору начать завидовать Москве.
Не могут, понимаешь, внедрить агента в какую-нибудь Швейцарию-Британию-Францию без того, чтобы не получить санкцию народных, прости господи, избранников. Как сказал бы (полагаю) Константин Сергеевич Станиславский: "Не верю". И никто в разнообразных российских министерствах, ведомствах, белых домах, заксобраниях, советах директоров и штабах округов не поверит.
Сделают однозначный вывод: "Готовят отходные пути, хотят выводить активы. А мы что, рыжие, что ли?" И неважно, что параллельно Путин пытается показать уверенность в завтрашнем дне, разрешая некоему абстрактному "бывшему президенту" (мы знаем, какому) стать пожизненным сенатором. Мол, "спокойно, я с вами надолго, если не навсегда". Вот только как-то малоубедительно звучит это "навсегда" из уст человека, который задолго до пандемии "самоизолировался" не только от реального общества, но даже от большинства собственного правящего класса.
Чувство самосохранения отказывает режиму в тот самый момент, когда COVID-19 бьет по и без того фиктивной российской "стабильности", а продолжающиеся протесты в Хабаровске, продолжавшиеся 116 дней и пока сменившиеся апатией участников, вкупе с революцией в Белоруссии и войной Азербайджана и Армении демонстрируют — Кремль медленно, но неуклонно теряет контроль и над страной, и над тем, что еще недавно называли "постсоветским пространством".
Ведь для этого класса нет ничего важнее его вилл в Гштааде, яхт в Портофино и офшорных счетов в банках Каймановых островов. Теперь Кремль фактически, дал ему сигнал: "Отныне каждый за себя". И в авангарде оказываются те, кто совсем недавно гордился словами Феликса Дзержинского про "орден меченосцев революции".