При этом о судьбе 15 из них ничего не известно, а в 11 из 15 случаев есть доказательства причастности государственных органов России или связанных с нею группировок к преступлениям. И понятно, что всякий раз мы говорим вовсе не о случайных людях, которые взяли и исчезли средь бела дня, а об активистах с четко проявляемой гражданской позицией или членах их семей.
За этими сухими цифрами скрывается сущность современного Российского государства – асимметричной федерации репрессий. Причем ошибется тот, кто скажет, что такой вид государство Владимира Путина приобрело после аннексии Крыма. Нет, Крым – это, уверен, просто еще один гвоздь в гроб российского правосудия, это окончательный разрыв с нормами международного права, который теперь обозначен и в соответствующих статьях Конституции Российской Федерации. Когда было решено вписать в эту Конституцию часть территории другого государства под фальшивым предлогом о принятии в состав России «независимого государства», а затем когда Кремль отказался от примата международного правосудия в пользу решений своих, выполняющих любые «пожелания» властей, судей.
Но это превращение России в страну, власти которой закон не писан – но в зависимости от регионов, конечно – началось гораздо раньше и даже не при Владимире Путине, а еще при Борисе Ельцине, правление которого до сих пор выдается несведущими наблюдателями за образец российской демократии. Нет никаких сомнений, что в Москве или Петербурге при Ельцине демократии было гораздо больше, чем сейчас. Да и сегодня, уже при Путине: представляете ли вы похищение человека в Москве средь бела дня, да еще властью? Нет, конечно, скорее всего, власть воспользуется услугами полиции и суда, а убивать будут уже в тюремной камере или больнице, как юриста Сергея Магнитского.
А вот на Северном Кавказе исчезновения людей, торговля людьми в качестве заложников, убийства людей с «неправильной» политической позицией практикуются еще со времен первой чеченской войны. При этом правозащитники и журналисты неоднократно приводили доказательства причастности к этим действиям российских силовиков и представителей местных властей. При этом речь идет не просто об убийствах – политические убийства практикуются и в самой Москве или Петербурге, вспомним о Галине Старовойтовой, Сергее Юшенкове, Анне Политковской, Борисе Немцове – но именно об исчезновениях, нередко без всяких следов и надежд. И разве эта «кавказская практика» прекратилась сегодня?
Нет, она просто теперь распространена на Крым. Аннексированный Россией Крым, как видим, просто стал частью территории практически узаконенных государственных репрессий. Или настоящего государственного террора?