Из положительного
Во-первых, могу отметить то, что Украина наконец вышла на нулевую отметку сотрудничества с Туманным Альбионом. Начало положено. Оно касается вопросов обороны и безопасности, технологий спецслужб, и это правильно в сложившейся ситуации. Теперь надо не останавливаться, а начать двигаться.
Во-вторых, Украина начала субьективизироваться в международных отношениях. Но это происходило по принципу — шаг вперед, полшага назад.
В-третьих, нынешнему политическому руководству не удалось достичь договоренности с Москвой. Потому что из-за кадровой немощи и непрофессионализма это ничего хорошего Украине не принесло бы. На этом направлении Украина ничего не достигла, но и о том, что были серьезные провалы, сказать на сегодняшний день тоже нельзя. Парадоксально, что к хорошему я могу относить то, что не было сделано в плохом направлении. То, чего я больше всего опасался в этом году, что Зеленский и компания вляпаются в очередные глупые и бессмысленные договоренности с Россией, что они, как слон, поведут себя с Европой. А так они никак себя не вели. Ну и не случайно я первым назвал вопрос Великобритании, не знаю, как оно удалось. Это, скорее, продукт контр-действий относитеьно предшественника. В связи с Brexit Петр Порошенко очень сторонился этого государства. Скорее всего, это и продиктовало этот успех выхода на нулевую отметку нынешнего политического руководства.
Украина плохо стартовала в отношениях с США, но затем выровняла эту ситуацию
В-четвертых, к положительному отношу то, что Украина (в лице нынешнего политруководства) плохо стартовала в отношениях с США, но затем выровняла эту ситуацию.
К негативным вещам
Во-первых, мы очень сильно поддаемся тому, что навязывают нам через информационные среды снаружи. Посмотрите, сколько раз за год нас штормило упреками то со стороны Кремля, то со стороны Будапешта. Когда нас начинало штормить от упреков со стороны Минска, то меня вообще повергало в уныние, потому что нужно было понять, что мы имеем дело с неадекватным вождем.
Поэтому ко второму неудачному шагу отношу то, что Украина вместо того, чтобы бороться за лидерство в Центральной Европе, хотя бы в случае отстаивания прав человека в Беларуси, упустила этот момент, а политическое руководство так и не поняло, что против российской агрессии надо воевать не только в Крыму и на Донбассе, но и в Минске, поддерживая права человека. Меня это бесит, потому что этого не понимают не только в Киеве, но и во многих европейских государствах.
В-третьих, как именно у Украины складываются отношения со своим стратегическим партнером — США. Почему мы в последние месяцы считаем, что «придет Байден — все порешает». Перед Байденом в США стоят большие проблемы. После всех этих заявлений о выходе Калифорнии из состава США — дай Бог ему сил, чтобы он там с ними справился.
В-четвертых, очень серьезным провалом является катастрофа, которая наступила в отношениях между Киевом и Пекином. Провалены проекты по Мотор-Сич, по коммуникационным системам, по взаимодействию по вопросам создания транспортного хаба. Это все приведет к тому, что китайцы проблемы решат с Москвой. Этот провис, возникающий в отношениях между нашими странами, говорит и о неумении предыдущего руководства — да и нынешнего — принимать адекватные решения.
В-пятых, ничего не сделано для освобождения военнопленных и крымских пленников — и крымских татар, и украинцев, которых там удерживают.
Если говорить об экономике, гуманитарной сфере, то положительных вещей тоже нет:
— задекларированные вещи, которые касались Всемирной торговой организации, не были реализованы;
— Украинское Западное Полесье (хотя по сравнению с войной эта тема кажется не такой значительной), в отличие от польского и белорусского, не признано памятником экологии и парком;
— когда вы включаете Netflix, там есть переводы лучших фильмов на литовский, румынский и другие языки, но не украинский; когда в последний раз украинское правительство выходило на эти структуры и говорило: «Давайте подпишем соглашение, чтобы за определенную цену вы украинизировали эти вещи»?
— в вопросах противодействия коронавирусу Украина не получила возможности укрепить свои акции. Это прежде всего участие в разработке вакцины, в интегрировании в деятельность ВОЗ, в приобщении украинских медиков ко всем этим процессам. Хотя часть соответствующих институтов Академии наук разработали довольно неплохие и методики, и препараты.
Нынешний характер международных отношений требует признания новых правил, и не все с этим справляются. Часть имеет неадекватный и разъяренный вид (Кремль), часть, как Зеленский со своим Офисом, — в растерянности, а часть ведет себя как британцы, которые знают свои интересы и маневрируют. Только этим можно объяснить Brexit. Обратите внимание, как ведет себя Литва. Прекрасно понимает, что под боком медведь, ожидать от него агрессии можно в любой момент. Свидетельством того, что украинское руководство не понимает, в какой ситуации находится, — в очередной раз утверждена стратегия национальной безопасности. Что там стоит на первом месте из угроз? Экологические проблемы. Я очень рад тому, что украинское высшее руководство беспокоит вопрос экологии, но хочу напомнить, что мы — в условиях войны. На данный момент у нас уже есть претензии со стороны Венгрии, более 1000 километров общей границы с Беларусью, где руководит Лукашенко.
Что со всем этим делать?
Надо обратиться к институциональному распределения реализации внешней политики в соответствии с Конституцией и законами Украины. Политическому руководству государства надо понять, что есть институт реализации внешней политики — МИД. Нужно вернуть к реализации внешней политики министра иностранных дел, оказавшегося в непонятном состоянии, потому что сегодня функции министра исполняет руководитель Офиса президента.
Надо скорректировать законодательство и задачи в области внешней политики, связанные с вопросами национальной безопасности. Какие ключевые приоритеты должны реализовывать дипломатические представительства, а это прежде всего вопрос взаимодействия с правительством, информационными каналами, с институтами государства. И еще одно: когда ликвидировали торгово-экономические миссии, то надеялись, что МИД и зарубежные диппредставительства возьмут на себя эту функцию. Но торгово-экономические миссии умножили на ноль, а силу структурных ресурсов, чтобы эту миссию выполняли зарубежные дипломатические учреждения, не добавили, и эта функция совершенно ликвидирована.