Предпосылки для этого были понятны сразу после прихода к власти Дж.Байдена: с одной стороны, новому президенту нужна была «перезагрузка» с Европой; с другой, «зелёная» повестка дня не предполагает поддержки американских нефтяников и газовиков, стремившихся усиливать позиции на европейских рынках. В итоге Россия немного бурчит, заявляя, что она «унижена» соглашением между третьими странами о её проекте, но в целом довольна. Украина недовольна, но ей уже посоветовали не возмущаться.
Какие последствия будет иметь запуск новой трубы? На мой взгляд, они довольно очевидны. Скорее всего, единственным обязательством, которое Дж. Байден взял с В.Путина в Женеве, был отказ от военного вторжения в Украину. В качестве компенсаторного жеста российский президент опубликовал знаменитую статью, интерес к которой (и то из-под палки) проявят только военнослужащие на занятиях по политической подготовке. «Гарантии» же о сохранении транзита стоят немногого: уже ведь сказано, что транзит будет продолжен «с учётом состояния украинской газотранспортной системы», а оно далеко от идеала. Конечно, Словакия или Венгрия будут запитываться через Украину, но степень свободы Москвы окажется совершенно иной.
Германия в данном случае поступила так, как и должна была поступить: как и в 1982-м, она показала США с их санкциями, что вопрос покупок из России/СССР энергоносителей – не сфера компетенции Вашингтона. И доказательство германского суверенитета было выше любых озабоченностей Украины. Остаётся главный вопрос: насколько Европа сохранит влияние на Россию после этого якобы «исторического» и «унизительного» поражения?
На самом деле вопрос сложнее, чем кажется. В 2020 г. Россия поставила в ЕС 158 млрд. куб. м газа, или 78% своего экспорта (23% от совокупной добычи). ЕС потребил 394 млрд. куб. м, так что российские поставки составили 40%. Очевидно, что не столько Европа зависит от России (тем более что в странах ЕС свободная мощность регазификационных терминалов составляет 130 млрд. куб. м), сколько Россия от Европы. На экспорт СПГ через порты сегодня приходится не более 18%, в Китай в прошлом году ушло менее 2%. Так что «Северный поток-2» – не более чем очередная цепь, привязывающая Россию к Западу. Диверсификация поставок не растёт, а сокращается. Европа – в случае необходимости – получает ещё один инструмент давления.
Есть и иная сторона вопроса: в строительство трубы было вложено, по разным данным, от $13 до $35 млрд. При нынешних ценах на газ она может окупиться через 6-15 лет – но весьма вероятно, что уже к 2040 году Европа окажется «углеродно нейтральной», и первыми на этом пути будут как раз северные страны. Иначе говоря, продав под триллион кубометров газа, Россия в лучшем случае вернёт произведённые издержки (конечно, не надо забывать, что значительная их часть осела в карманах подрядчиков «Газпрома», которые и являются единственными бенефициарами проекта). Так что цена ир¬рациональной ненависти Москвы к Киеву вырастет, но экономической выгоды Россия не получит (напротив, она, возможно, ещё нарастит добычу газа, чтобы затем столкнуться с резким падением спроса на него).
Поэтому, видя в прессе заголовки о том, что в сделке есть единственный победитель – В.Путин, я только улыбаюсь. Единственный победитель в ней – Европа, Россия и США остаются при своём, а Украина с высокой вероятностью лишается большого – но незаслуженного – куска газового «пирога».