Бесконечная война. Почему Путин завяз в Сирии
И участие в этой войне грозит неисчислимыми бедами государствам, которые попытаются навести в регионе свой порядок и сохранить власть своих союзников
Утро началось с очередных сообщений о столкновениях в Алеппо. Город, который многие СМИ уже называют “сирийским Сталинградом”, вновь стал ареной столкновений между повстанцами и правительственной армией.
Конечно, сейчас, при поддержке российских и иранских военных, режим Башара Асада имеет все возможности подавить эти последние очаги сопротивления повстанцев и установить полный контроль над северной столицей Сирии. Но означает ли это, что будет завершена кровопролитная война на Ближнем Востоке?
Нет, не означает. Означает, что война продолжится и потребует постоянного вмешательства и участия заинтересованных сторон. Более того, война в Сирии не завершится даже после свержения режима Башара Асада – как о том свидетельствует опыт ливийской государственности после свержения режима Муамара Каддафи.
Для Владимира Путина – известного невежды – все ясно. Американцы и их союзники делают все возможное, чтобы свергнуть дружественный России режим и он должен сделать все возможное, чтобы этому помешать.
Чтобы доказать американцам: теперь решать, кто хороший парень на Ближнем Востоке, а кто плохой, можно только вместе с Путиным. Тем более, что и сами американцы должны быть в этом заинтересованы. Ведь у них и россиян общий враг – терроризм. ИГ действительно представляет из себя реальную опасность.

Но такая картина мира существует только в фантазиях Путина. Не только президент России, но даже президент Соединенных Штатов не в силах помешать историческому процессу. Часы истории отмеряли свое время светским диктатурам на Ближнем Востоке. И это время истекло.
Еще недавно эти светские диктатуры господствовали повсюду и конкурировали с монархиями Персидского залива. После “арабской весны” от режимов, удивительно похожих друг на друга, остались лишь воспоминания. Египетские генералы, которые возвратились к власти на фоне острого конфликта между исламистами и светским обществом, могут оказаться лишь переходной властью перед новой дестабилизацией – или демократизацией – огромной страны.
Тунис делает первые робкие шаги на пути к настоящей демократии. Ливия исчезла как государство. Ирак превратился в федерацию, которая ведет трудную борьбу за свое выживание. Сирия стала ареной кровопролитной гражданской войны. А ведь совсем недавно каждой из этих стран правил диктатор с фактически неограниченными полномочиями – Мубарак, Бен Али, Каддафи, Саддам Хусейн, Асад…Неужели всех свергли американцы? В том числе и собственных союзников?
Нет, это история. Диктатура, которая обогащала одних и превращала в маргиналов других, превратила в люмпенизированное, разобщенное сообщество весь Ближний Восток. Светские диктатуры пали первыми потому, что контролировали общество и ресурсы, но лишились контроля над информационными потоками.
Монархии все еще существуют потому, что намного богаче и намного более закрыты и традиционны. Но то, что “арабская весна” пришла в Бахрейн – и королевский режим сохранился здесь только благодаря поддержке Саудовской Аравии, то, что в самом этом государстве были шиитские волнения, говорит о том, что и монархии не вечны.
Ближний Восток вошел в период бесконечной войны. И участие в этой войне грозит неисчислимыми бедами государствам, которые попытаются навести в регионе свой порядок и сохранить власть своих союзников.


F-35 для Саудівської Аравії: Чи загрожує це безпеці Ізраїлю та які переваги?
США запроваджують нові потужні санкції проти Росії: ключова роль Трампа та стратегічні ставки
Джейкоб Колльєр: Музика як мова, що об'єднує та трансформує через "коливання"
Міст квітів 1990-го: Як Молдова та Румунія втратили шанс на об'єднання і чому це може статися через ЄС
Генетично модифіковані організми: чому споживачі відмовляються від них та як це можна змінити
LEGO повертає дітей до реальності: чому конструктори перемагають цифрові розваги
Податки, бюджет та майбутнє української економіки: глибокий аналіз
Наймолодший мер Японії: Як діалог з громадянами змінює міста















