В то время как в Киеве говорили об убедительной дипломатической победе, МИД России заявил, что юрисдикция трибунала не распространяется на решение данной проблемы.
Россия не участвовала в заседаниях Международного трибунала ООН по морскому праву именно по этой причине, а в заседаниях арбитража, который будет рассматривать российско-украинский конфликт по существу, собирается участвовать с одной-единственной целью: чтобы доказать, что арбитраж не имеет права выносить какие-либо решения. Поэтому даже если предположить, что спустя несколько лет Россия проиграет арбитраж, это ее нисколько не озаботит.
У мирового сообщества нет рычагов воздействия на агрессора
Посол Украины в Германии Андрей Мельник назвал решение Международного морского суда историческим. И в этой оценке он совершенно прав: впервые в новейшей истории продемонстрировано, что страна может без особых проблем для себя игнорировать международное морское право и у мирового сообщества нет никаких серьезных рычагов воздействия на нее. В Киеве говорят, что будут настаивать на новых, «гамбургских» – по названию города, в котором работает трибунал – санкциях против России, если она не будет выполнять решения суда. Но после избрания новым президентом Украины бывшего шоумена Владимира Зеленского, говорящего о стремлении поскорее закончить войну с Россией, Запад готовится не к усилению, а к ослаблению санкций.
И даже если представить себе, что новые санкции будут действительно введены – заставит ли это Россию отказаться от своего видения ситуации в Керченском проливе?
«Потому что Крым – наш»
Дело ведь, в конце концов, не в самой этой ситуации, а именно в международном праве как таковом. Суть международного права прежде всего в уважении к нему самих государств, а не только в возможностях давления на них. Россия была одной из стран-подписантов Будапештского меморандума, гарантом территориальной целостности Украины, что не помешало ей напасть на эту страну и аннексировать Крым. При этом в Москве продолжают считать, что не нарушили Будапештский меморандум, как не нарушили и российско-украинские соглашения, в которых было зафиксировано признание обеими странами территориальной целостности друг друга. «Потому что Крым – наш».
Точно так же Россия не признает юрисдикции Международного морского суда на том основании, что Россией и Украиной были сделаны оговорки при подписании соответствующих документов. На каком основании во внутренних водах России и Украины можно задерживать украинские суда, ответа нет, потому что действует совершенно другая логика – логика вседозволенности.
Подготовка к капитуляции
Мировому сообществу пока что не удалось с помощью санкционного воздействия заставить Россию изменить свою политику, а большая часть украинского общества «устала от войны» и морально готова к капитуляции перед бывшей метрополией.
Этот запрос на капитуляцию уловили новые власти. Новый президент Владимир Зеленский и глава его администрации Андрей Богдан уже говорят о некоем референдуме или опросе, который позволил бы украинским властям пойти на прямые переговоры с Кремлем.
Новый начальник Генштаба генерал Руслан Хомчак уже успел заявить, что посылать корабли в Керченский пролив было нельзя, то есть по сути, возложил ответственность не на устроившую пиратский акт в проливе российскую сторону, а на действовавшее в соответствии с нормами международного морского права (опять-таки, если согласиться с решением трибунала ООН) украинское руководство.
И это, конечно, не оговорка генерала и не случайные высказывания политиков. Это действительно подготовка к капитуляции. Ее логика очень проста: если на Россию нельзя воздействовать с помощью международного права, а войну нужно прекращать «любым путем», то остается только сдаться на российских условиях.
Жертва агрессии становится добровольной добычей
И если такая капитуляция Украины Зеленского произойдет, мы вновь убедимся в том, что знали с конца 30-х годов прошлого века: когда агрессор нарушает нормы международного права, а мир не может его остановить, жертва агрессии рано или поздно становится его добровольной добычей – под радостные аплодисменты свидетелей ее исчезновения с политической карты мира, да и многих жителей самого демонтируемого государства.
Правда, потом начинаются другие, куда более страшные войны – что неизбежно в условиях, когда международное право перестает работать. Но это уже следующий акт трагедии.