После пяти часов переговоров президентов России и Беларуси, Владимир Путин и Александр Лукашенко не сделали никаких заявлений для прессы. Но с самого начала встречи было сделано все возможное, чтобы продемонстрировать: беспрецедентный скандал с фактическим захватом самолета Ryanair и задержанием белорусского оппозиционера Романа Протасевича никак не повлиял на атмосферу переговоров.
Между тем, сами переговоры Лукашенко и Путина проходили именно на фоне этого скандала. Из европейских стран приходила новая информация об отказе летать через воздушное пространство Республики Беларусь. Российская авиационная администрация начала выдавать разрешения на прилет в Москву западным авиационным компаниям, которые облетают воздушное пространство Беларуси. В Киеве заявили, что подготовили собственный пакет санкций против белорусского режима "в знак солидарности с Европейским союзом".
Можно сказать, что задержанный самолет изменил международную повестку дня примерно так, как в июня 2014 года изменило ситуацию уничтожение пассажирского самолета рейса MH17 на Донбассе. К этой трагедии конфликт между Россией и Украиной воспринимался как внутренняя междоусобица на постсоветском пространстве, санкции против России имели, скорее, ритуальный характер. Малайзийский "Боинг" изменил все. Стало очевидным, что действия России несут в себе общую угрозу международной безопасности.
Нечто похожее произошло, когда в Минске решили провести операцию с захватом воздушного судна компании Ryanair и задержанием Романа Протасевича и Софии Сапеги. Стало понятно, то, что происходит в Беларуси, – вовсе не внутренний конфликт, а прямое столкновение демократии и авторитаризма. Что в своем стремлении расправиться с оппонентами, Лукашенко готов пойти на прямое нарушение международного права. И что такие действия белорусского правителя не могут оставаться без последствий.
Говорил об этом Путин с Лукашенко? Очевидно – пусть даже в официальных заявлениях ситуацию с самолетом постараются обойти стороной. Ведь для Путина действия Лукашенко – независимо, участвовали российские спецслужбы в этой операции своих белорусских коллег или просто были о ней осведомлены, – еще один, дополнительный козырь в переговорах с Лукашенко о присоединении Беларуси к России.
Перед переговорами российский президент говорил о том, что можно не спешить с интеграцией двух стран. И, действительно, сейчас можно никуда не спешить. После начала массовых протестов против фальсификации президентских выборов и разгона акций белорусскими силовиками, Беларусь медленно, но верно теряет даже остатки своего суверенитета.
Лукашенко был готов принять помощь российских силовиков – если бы оказалось, что его собственные, белорусские силовики, не могут противостоять восставшему народу. Он практически отказался от претензий на собственный внешнеполитический курс и теперь только повторяет тезисы Путина, в том числе и в том, что касается Украины.
Имидж Минска как нейтрального переговорной площадки для консультаций о кризисах на постсоветском пространстве практически утрачен. А теперь еще и фактическая потеря собственного воздушного пространства. Теперь самолетам Белавиа осталось летать разве что в Россию – почти как самолетам из какого российского региона.
Так, за пять часов переговоров можно было говорить и на другие темы. Но последние скандальные решения Лукашенко и свертывание суверенитета Беларуси все же были главными темами общения президентов, даже если об этом не было сказано ни слова.