Нынешние перестановки в правительстве обсуждались давно. Впрочем, их специфика состоит в том, что они не просто должны отреагировать на злободневные вызовы (что делать с экономической стагнацией, где обещанные «прорывы», как пережить зиму в условиях повышенных тарифов и т. п.), но и создать кадровый тыл для президента.
Никуда, конечно, не делась логика лояльности со стороны министров к президенту — другие кандидаты не нужны, но добавился и другой имиджево-профессиональный фильтр: как будут выглядеть эти кандидатуры, будучи ставленниками власти?
Дело в том, что играть в правительство, которое в полной тени Банковой, удобно и, вроде бы, безопасно. Нет ярких фигур — нет политической угрозы. Но это только на первый взгляд. До следующих парламентских выборов Владимиру Зеленскому такие фигуры нужны. Да, его личный рейтинг (и политический, и доверия) — выше рейтинга партии. И, вполне возможно, таковым и останется. Впрочем, для переизбрания команду придется показать. Не гипотетическую, как было в 2019-м, а реальную — работавшую и имевшую хоть какие-то результаты и, условно, достойную, чтобы переизбираться.
Поэтому подбор альтернативных кандидатов в этот раз происходил все более придирчиво, чем раньше. И требования к кандидатам были несколько серьезнее. Хотя принцип лояльности к Банковой это не отменяло, конечно.
Наглядным примером здесь будет Минобороны, например где претензии к предыдущему руководству были не только у экспертов и части самой власти, но и у западных партнеров. Для последних управленческий хаос, проваленный госзаказ и установление личных отношений между ключевыми фигурами военно-политического руководства казалось более чем абсурдными.
Играть в правительство, которое в полной тени Банковой, удобно и вроде бы безопасно
Хотелось бы надеяться, что фигура Алексея Резникова сможет:
а) Снизить градус претензий как внутри страны, так и со стороны западных партнеров. Гражданский министр обороны в понимании, близком ожидаемому со стороны НАТО. Он действительно имеет хороший авторитет среди западных чиновников и международных организаций. По крайней мере, для старта позиции очень благоприятные.
б) Прекратить позорную практику внутренних междоусобий между условно «политическим» и «военным» крылом оборонного сектора. Политических мотивов «сдерживать» военных в их действиях сегодня нет: прогресса в переговорах нет, терять фактически нечего. В этих условиях военные, чья позиция порой очень отличалась от позиции политического руководства на волне активных переговоров с Россией, должны оставить в условном покое и дать им нужный уровень свободы и веса при принятии решений.
Словом, новое руководство Минобороны должно сосредоточиться на менеджерских задачах.
Аналогичную роль — видимой фигуры из кадрового тыла президента — будет играть и преемница Алексея Резникова в Минреинтеграции, Ирина Верещук. Минреинтеграции наработал ряд средне- и долгосрочных направлений, которые Верещук остается наполнять и продвигать.
Ожидаю, что гуманитарных акцентов в работе министра будет больше, чем политических и дипломатических, но она тоже однозначно попадает в пул той команды президента, чью работу он за пару лет хочет представить как свой результат.
Реальные оценки можно будет ставить впоследствии, но на примере этих двух министерств очень хорошо видно, как по мне, как и для чего Банковая наконец-то стала более придирчивой к конкретным кандидатурам.
Спорить о том, что можно было бы найти лучшие кандидатуры. Но надо помнить: у Зеленского, как и у любого предыдущего украинского президента, реальный ряд альтернативных кандидатов — очень короткий. Пожалуй, самый короткий из всех. А социальный лифт где-то застрял еще летом 2019 года.