Тем более, что парламентский кризис, перспективы досрочных выборов, неумение находить компромиссы, усиление популистской риторики – это та украинская реальность, которая дана в ощущениях. Но особенность украинской ситуации именно в том, что нынешний этап был абсолютно неизбежен. Настолько, насколько неизбежен переходный период у подростка.
Этап первый. Революция
Надо понимать, что Украина до Виктора Януковича была классическим коррупционно-корпоративным государством. Управление государством шло в рамках олигархической модели, которая была сформирована еще во времена экс-президента Леонида Кучмы. Политическое пространство не было монополизировано – соперничающие друг с другом кланы уравновешивали друг друга, а потому всякий раз выборы были конкурентными. Виктор Янукович сломал эту модель – он превратил ее в криминальную. Он нарушил большинство существовавших в стране правил: сломал олигополию, сажал в тюрьму политических соперников, усиливал репрессивную систему.
Майдан – в его формате уличного восстания – смог остановить сползание страны в эту систему. Но он всего лишь «отыграл» на один ход назад: обнулив власть людей, которые хотели создать в стране криминальную систему управления, он вернул рычаги влияния тем, кто управлял Украиной до Виктора Януковича. Тем, кто привык жить в рамках коррупционно-корпоративной системы отношений. И более ста погибших активистов Майдана – это та цена, которую страна заплатила за возвращение из криминальной системы в коррупционную.
Кто-то скажет, что разницы между этими двумя системами нет – и будет неправ. Эта разница заключена в том, что коррупционно-корпоративная система способна эволюционировать. Ее можно принуждать к переменам, заставлять проводить реформы, внедрять антикоррупционное законодательство. А криминальная система способна лишь паразитировать на государстве, чтобы в конечном счете неминуемо погибнуть. Обычно – вместе со всей страной.
Я понимаю эмоции тех, кто ждал, что после Майдана одномоментно произойдут перемены к лучшему. История восстания украинской улицы была слишком уж кинематографична – она невольно заставляла верить в обязательный хеппи-энд. Но жизнь мало похожа на художественный фильм: она скорее напоминает телесериал. В котором победы обязательно чередуются с поражениями. При этом особенность нынешней украинской ситуации состоит именно в том, что реванш пророссийских сил невозможен.
Этап второй. ВойнаУкраинский
2016 год принципиально отличается от 2006-го. Десять лет назад разочарование в проевропейских силах, которые не могли договориться между собой, привело к реваншу пророссийских партий и к победе Виктора Януковича на президентских выборах.
Этот сценарий в нынешних условиях воспроизвести не получится. Причиной стала аннексия Крыма и война на Донбассе. Именно в этих двух регионах обычно получали голоса те партии, которые использовали просоветскую и пророссийскую риторику. Сегодня оба эти региона фактически исключены из электорального поля Украины. А просоветских настроений в других регионах страны недостаточно, чтобы обеспечить «Оппозиционному блоку» победу на перевыборах в украинский парламент. Он может усилиться, но не победить.
Главная же проблема для современной Украины – это популисты. В бедной воюющей стране особенно популярны те политики, которые дают простые ответы на сложные вопросы. Как раз их усиление может привести к уменьшению и без того невысокого коэффициента полезного действия украинских властей. Но специфика ситуации в том, что любые власти Украины зависят от западной помощи, а потому с ними можно разговаривать в режиме «торга», обменивая новые финансовые транши на принятие критически важных законопроектов. Для Украины это важно с точки зрения ее перспектив, потому что внедрение того же антикоррупционного законодательства повышает эффективность всей системы. И ключевой вопрос – зачем это нужно Евросоюзу?
Этап третий. Поле боя
До недавнего времени Украина рассматривалась Брюсселем как буферная территория между ЕС и Россией. Даже пресловутое Соглашение об Ассоциации было всего лишь экономическим инструментом: оно призвано было интенсифицировать торговлю, но не ставило перед собой политических задач. Проблема была лишь в том, что Москва даже в частичной экономической интеграции Киева с западом видела попытку вторжения в ее зону суверенного влияния на постсоветском пространстве. И всю историю украинского Майдана в Москве рассматривали как спецоперацию запада против Кремля.
Результатом бегства Виктора Януковича стало вторжение России в Украину: аннексия Крыма и гибридная война на Донбассе. Но особенность в том, что в самоощущении российского руководства война идет не с Украиной, а с западом: раз за разом российские политики и эксперты говорят о том, что территория соседней страны стала лишь полем битвы. В их сознании Украина лишена какой-либо воли и не может ничего хотеть. Более того, российское ТВ постоянно вещает об иностранных военных, сражающихся под флагами украинской армии, а Владимир Путин открыто говорит об «иностранном натовском легионе».
Запад может не считать, что он воюет с Россией, но это не меняет того, что Москва уверена в обратном. И нет ничего удивительного, что секретарь Совбеза РФ Николай Патрушев в интервью «Коммерсанту» цитирует фальшивку о том, что Мадлен Олбрайт якобы призывала забрать у России Сибирь и Дальний Восток. В этой фразе сосредоточен весь тот конспирологический подход, который исповедует российское руководство. Впрочем, нет ничего удивительного: руководят Россией выходцы из советских спецслужб, а профессиональную деформацию никто не отменял.
Если вы не собираетесь защищаться – это не значит, что на вас не нападут. Россия раз за разом дает понять, что на Украине она противостоит не Киеву, а Брюсселю и Вашингтону. А потому прежняя ситуация, когда граница между западом и постсоветским миром пролегала по польско-украинским пограничным столбам – закончилась. Теперь уже эта линия разграничения пролегает по украино-российской границе.
Этап четвертый. Решающий
По сути, ситуация довольно проста. Современная Украина – это большая страна, проевропейские настроения которой стали причиной агрессии со стороны России. При этом сама Россия считает Украину полем боя с западом. Задача Москвы – максимально дестабилизировать украинскую власть, чтобы превратить соседнюю страну в эдакое восточноевропейское «Сомали». Это нужно Москве для того, чтобы добиться отмены санкций, «обнулить» аннексию Крыма и войну на Донбассе. Ведь если нет субъекта, с которым можно договариваться о спорных территориях, то и переговоры на эту тему становятся не нужными.
При этом крах Украины вовсе не означает, что политика России изменится. Потому что Кремль в своем собственном представлении воюет на территории Украины не с Украиной, а с западом. А это значит, что после окончания украинского этапа противостояния, может последовать новый виток. Потому что «запад», который продолжает восприниматься Кремлем как главная угроза, никуда не денется. А это значит, что Евросоюз, уступив Украину Москве, вовсе не избавится от головной боли. Напротив, он только спровоцирует рост аппетитов страны, которая живет с самоощущением альтернативного «западу» центра влияния.
Да, Украина коррумпирована и ее элиты не хотят выходить из зоны комфорта. Да, население этой страны не структурировано по своим политическим интересам, а потому нередко идет за популистами. Да, Украина сегодня является неэффективным государством, власти которого надеются на то, что кредиты будут предоставлены просто из-за того, что противником Киева является Москва. Но это все – абсолютно закономерная ситуация.
Украина проходит очень непростой и нелегкий путь. Она сейчас пытается договориться с самой собой о самой себе. Это страна, в которой гражданское общество пытается приватизировать государство и состоит в жесткой конкуренции со старыми элитами. К тому же в истории Украины не было долгого опыта государственности, что делает ее ситуацию непохожей на страны Балтии или Польшу, в которых процесс реформ прошел намного быстрее. И тем не менее, у Евросоюза просто нет другого выбора, кроме как поддерживать украинское гражданское общество. Потому что если усталость победит и Брюссель и запад отвернутся от Украины – история не закончится. Москва устроит продолжение.
И это продолжение вряд ли кому-то понравится.