Барак Обама носит на правой руке Jorg Gray 6500 – эти часы ему вскладчину подарили его охранники. И теперь президент единственной в мире сверхдержавы проверяет время при помощи аксессуара за двести долларов. И если вам кажется, что это лицемерие, значит, вы так ничего и не поняли.
Потому что стоимость часов государственного чиновника – один из безошибочных признаков того, к какому миру принадлежит страна: первому или третьему. И дело тут не в реальных задекларированных доходах – они вполне могут позволять политику носить Vacheron Constantin или Maurice Lacroix. И он, вполне возможно, оденет их после того, как выйдет в политическую отставку. Но дело в другом.
Фактически, часы – наряду с запонками или обувью – один из немногих доступных мужчине аксессуаров, позволяющих конструировать собственный имидж. Причем цели могут быть разными. Роман Абрамович носит стодолларовые Polar M61 ровно затем, зачем менеджер среднего звена влазит в долги ради Longines за $3000. Потому что и тот, и другой позиционируют себя в обществе. Просто многомиллиардный Роман Абрамович пытается выглядеть в глазах британского общества компанейским и демократичным, а менеджер в глазах клиентов и коллег – дорогим и востребованным. Часы в данном случае – лишь средство самопрезентации для окружающих, метод посылания сигналов вовне.
Для олигарха часы – часть ровно того же пиара. Недорогая модель попадает в фокус таблоидов, которые не преминут написать об удивительно скромном аксессуаре удивительно нескромного человека. Равно как и окружение менеджера обязательно оценит заветные буквы поперек циферблата: и то и другое создает нужное самопозицонирование.
И логика выбора часов госчиновником должна стоять в этом же самом ряду.
А потому неправы будут те, кто скажет, что недорогие часы публичного политика – не более, чем лицемерие. Что Бараку Обаме впору носить дорогое и подобающее. Что надевать простые часы, когда твой банковский счет позволяет тебе этого не делать, – сродни притворству.
Потому что мы все, так или иначе, живем в мире социального притворства. Нас с детства приучили желать доброго здоровья чихнувшему человеку. Участливо спрашивать «как дела» при встрече и желать «доброй ночи» при позднем расставании. Хотя, давайте начистоту – нам чаще всего нет дела ни до чужого здоровья, ни до чужих дел.
Это всего лишь часть социального этикета. Того самого, который заставляет нас мигать аварийкой в знак благодарности и открывать двери женщинам и старшим. Мы приучили себя задавать дежурные вопросы о детях и женах, справляться о самочувствии и настроении. Мы даже шутим о том, что настоящий зануда – это человек, который в ответ на вопрос «как дела?» начнет и вправду рассказывать о том, как у него дела. Но при этом ритуальных вопросов мы задавать не перестаем.
Потому что это этикет. Тот самый, который конструирует социально привлекательную среду. И до сих пор словосочетание «воспитанный человек» служит для нас одним из важных маркеров в описании собеседника.
Политический этикет является всего лишь продолжением этикета социального. Часы политика решают одну-единственную задачу – самопрезентации и маркера для аудитории. Нет ничего плохого в том, что директор банка подчеркивает свою успешность дорогим аксессуаром. И нет ничего лицемерного в том, что политик носит недорогие часы, создающие соответствующий месседж для его сограждан. Это всего лишь «будьте здоровы» в ответ на чье-то случайное «апчхи». Да, порой это может казаться лицемерием. Но мы все живем в рамках лицемерных условностей.
И это не значит, что на смену ярмарке тщеславия должна прийти показная аскеза. Это, скорее, тест на внутренних драконов; отсылка к тому, кем ты пытаешься быть и кем пытаешься казаться. Если те же часы служат для политика главным подтверждением социальной успешности, то это уже вопрос о том, что он считает нормой, а что – девиацией. А, заодно, это вопрос и к нам – ведь он носит дорогое не для себя, а для целевой аудитории.
Ездить на общественном транспорте, не перекрывать дороги, отказаться от мигалок, кататься вместе со всеми на велосипеде, гулять без охраны по собственному городу – политический этикет может быть разным. Но в итоге он создает самое важное: ощущение того, что пространство жизни может быть общим. Что оно в равной степени принадлежит всем. Что твой социальный статус не влияет на готовность придержать двери в метро.
И если политик не готов понимать эту простую истину – то возникает вопрос о том, хорошо ли он воспитан. А если мы не хотим понимать мотивов тех, кто не пускает пыль в глаза дорогими брендами – то это уже характеризует нас самих.
Только и всего.