Скандал в масштабах страны забывается через неделю. Грандиозный скандал – через полторы. Ни одно журналистское расследование не способно отправить политика в отбой. Мы продолжаем жить в стране, в которой нет института репутации.
Мы не помним ничего. Можно подписывать невыгодные газовые контракты с Кремлем и продолжать накапливать рейтинг. Можно брать взятки в прямом эфире и получать награду от главы МВД. Можно жить в элитном доме на 400 квадратов и врать на всю страну, что аренда стоит двести долларов в месяц. И разве что-нибудь из этого повлияло на судьбу Тимошенко, Мосийчука или Ляшко?
Игорь Кононенко продолжает вершить судьбы фракции БПП – публичные обвинения Айвараса Абромавичуса забыты. Геннадий Кернес рулит Харьковом – его участие в сепаратистских тусовках прощены. «Оппозиционный блок», чьи однопартийцы носят в Крыму партбилеты «Единой России», продолжает раскачивать страну на досрочные выборы – потому что небезосновательно надеется на реванш.
Быть может, причина в том, что украинские территории слишком долго были частью чужих империй – и население привыкло воспринимать категорию «права» как нечто враждебное, обслуживающее интересы метрополий. В итоге правовой нигилизм воспринимается как норма, а обыватель привыкает судить обо всем с помощью категорий «наши» и «чужие». И уж коли «наши» – то прощать можно все, объясняя любые ошибки кумира враждебными происками либо же универсальным «а кто не ворует». А потому любой скандал в лучшем случае способен усилить антирейтинг политика, но не способен уменьшить рейтинг. Способен увеличить число тех, кто его изначально «своим» не считал, но не способен поколебать тех, кто изначально его поддерживал.
Но это объяснение все равно слабо тянет на роль оправдания. Потому что злопамятность – это не про Европу и даже не про демократию. Это про главный залог выживания организма. Это сродни прививки, когда борьба с легкой формой инфицирования делает невозможным повторное заражение. Да, вирус время от времени мутирует и процедуру приходится повторять – но это лишь подтверждает общую закономерность.
«Своих» вирусов не бывает – равно как и «чужих». Все определяет функционал: если явление скомпрометировано, то оно должно быть отторгнуто. Именно из-за того, что эта схема у нас не работает – те же досрочные выборы почти не приводят к обновлению власти. Спрос на новые политические силы проигрывает привычке верить старым. И в обществе так и не появилось желание мерить всех одной правовой гребенкой – когда простое несоответствие доходов расходам хоронит политика под большой могильной плитой.
И при этом я не питаю иллюзий: правовая культура – дело десятилетий. Поколенческий водораздел, который должен отличать детей от их родителей. Это нечто из категории «рацио» – то, что воспитывается долго, последовательно и скучно. И именно поэтому я продолжаю надеяться на злопамятность. Ту самую, которая остается главным дефицитом в стране. Потому что она – как и любая эмоция – способна прорости быстрее и проявиться раньше.
Рыбка Дори с памятью в семь секунд – хороший персонаж для мультфильма. Но ее философия губительна для страны, которая пытается вырваться из замкнутого круга собственных ошибок.
Злопамятные люди – прекрасны. Знайте это.