В Киеве убит журналист Павел Шеремет. Автомобиль, в котором он ехал на утренний эфир "Радио.Вести", оказался заминирован – правоохранители говорят, что в машине было заложено самодельное взрывное устройство, мощностью от 400 до 600 грамм в тротиловом эквиваленте. Само авто принадлежало гражданской супруге Павла Шеремета Алене Притуле – она возглавляет крупнейшее интернет-издание страны "Украинская правда".
Сотрудники редакции говорят, что в последнее время Притула и Шеремет жаловались на слежку и связывают убийство с профессиональной деятельностью погибшего журналиста. При этом украинские правоохранители помимо этой версии отрабатывают еще три: неприязненные отношения (это обязательная в таких случаях версия для изучения), российский след и попытку покушения на саму Алену Притулу (машина принадлежала именно ей).
В украинском сегменте соцсетей сейчас сложно найти что-то, что не было бы связано с этим убийством. Впрочем, это неудивительно: украинские медиа – это довольно субъектный игрок во внутренней политике. Если в России медиа в своей работе нередко вынуждены ориентироваться на будущую реакцию властей, то в Украине все наоборот – многие решения даже на уровне Администрации президента принимаются с оглядкой на реакцию СМИ. Журналистские расследования здесь может и не становятся поводом для автоматических отставок, но даже президенту приходится оправдываться за свою бухгалтерию, после того, как та становится предметом интереса со стороны медиа.
Тем более, речь идет о крупнейшем интернет-СМИ в стране. По злой иронии судьбы, убитый в 2000 году журналист Георгий Гонгадзе был сооснователем и сотрудником "Украинской правды". Той самой, сотрудником которой был и Павел Шеремет. И только ленивый сегодня в Киеве не пытается проводить параллели между этими убийствами. Тем более, что убийство шестнадцатилетней давности – времен президентства Леонида Кучмы – стало серьезным испытанием для страны. Репутация, легитимность, кризис доверия – тогда вся Украина наблюдала за тем, потерей чего чревато для власти одно лишь подозрение в причастности к гибели журналиста.
Нет ничего удивительного, что сегодня наблюдатели пытаются проводить параллели. Другое дело, что буквального повторения ситуации мы не наблюдаем. Георгий Гонгадзе были похищен, о его судьбе не было известий полтора месяца – прежде чем его тело не было найдено под Киевом. Убийство Павла Шеремета напротив, - нарочито демонстративное. Личные счеты вряд ли сводят с помощью бомбы на полкило тротилла – это событие из той категории, которую принято называть "акцией устрашения". Сигналом, который должен быть расшифрован.
И вся Украина сейчас именно этим и занимается. Власти – не исключение: их уровень легитимности во многом зависит от позиции медиа: рейтинги президента и парламента вряд ли позволяют говорить о железобетонном доверии к этим двум институтам. По уровню общественного доверия СМИ и вовсе обгоняют почти любой государственный институт за исключением армии и, отчасти, патрульной полиции. И нет ничего удивительного в том, что официальный Киев уже предоставил охрану Алене Притуле, а глава национальной полиции Хатия Деканоидзе заявила, что расследование убийства станет для нее "делом чести".
Для украинских властей это действительно вызов. Кто бы ни стоял за убийством Павла Шеремета, взрыв бомбы в самом центре Киева – это слишком серьезное испытание для всей украинской вертикали. Которая и сейчас вынуждена вести войну не только на восточном фронте, но и отбиваться на внутреннем – от оппозиции, требующей досрочных выборов в парламент. Последние соцопросы показывают, что в случае перевыборов Верховной рады, правящая коалиция потеряет места в пользу популистов и бывших членов Партии регионов: те и другие одинаково эффективно капитализируют недовольство жителей небогатой страны.
Вдобавок, это еще и удар по институту украинской журналистики. Четвертая власть здесь привыкла к собственной влиятельности – на постсоветском пространстве у нее в Украине и впрямь эксклюзивные позиции. Демонстративное убийство сотрудника одного из наиболее влиятельных СМИ вполне можно расценить как прямой сигнал.
Последние два года стали для Украины периодом побед и поражений. Относительно успешные реформы в одних отраслях сочетаются с не менее оглушительными провалами в других. И нынешняя трагедия становится настоящим испытанием: государство должно доказать, что оно изменилось. Что второго дела Гонгадзе, когда ловят исполнителей, а не заказчиков, - не будет. Что государственную монополию на насилие – пусть даже лишь в самом центре украинской столицы – оспаривать никому не дано.
Сам Павел Шеремет незадолго до смерти говорил, что cейчас в Украине настало уникальное время, "когда хитрожопые украинцы борются с идейными украинцами. Мы все еще в точке бифуркации". К этому сложно что-то добавить.