Крестный ход в Киеве, организованный УПЦ Московского патриархата, закончился без провокаций. Властям удалось обеспечить порядок, и Москва не может предъявить Западу картинку потасовок как доказательство недееспособности Киева. Впрочем, это победа лишь в битве, но не в войне.
Человеку свойственно привыкать ко всему, включая войну. Более того: в какой-то момент война попросту перестает ощущаться. По мере того, как отменяются новые волны мобилизации, а экономику перестает лихорадить – острота переживаний начинает притупляться. Но это вовсе не значит, что война Москвы против Украины пошла на спад. Она просто сменила формат.
Последние четверть века Россия не прекращала попыток превратить бывшую советскую республику в свой безальтернативный протекторат. Вплоть до 2013 года Москва работала в рамках классических технологий hard и soft power. Кремль подкармливал тех украинских политиков, что эксплуатировали просоветские лозунги. Коррумпировал финансово-промышленные группы, нацеленные на российский рынок. Использовал газ и свободу торговли как метод принуждения к лояльности. И на этой шахматной доске он конкурировал с коллективным Западом – который тоже пытался втягивать Украину в орбиты собственного влияния.
Но все это закончилось в феврале 2014 года. В тот самый момент, когда у Москвы сдали нервы или же она решила, что весь мир забыл значения слов «аннексия» и «вторжение». После Крыма и Донбасса любая идея об интеграции на восток – в Таможенный союз и ОДКБ – оказалась в Украине скомпрометирована. В публичном пространстве отстаивать идеи «евразийской интеграции» решится лишь откровенный маргинал.
Но это вовсе не означает, что Москва отказалась от попыток вернуть Украину в тот самый «прокладочный» формат существования, в котором та существовала последние двадцать три года. Ключевая цель Кремля состоит в том, чтобы Украина осталась в зоне исключительных стратегических интересов России, чтобы граница между Москвой и Западом проходила по украино-польской границе, а не украино-российской. И вся тактика выстроена под решение именно этой задачи. В том числе, при помощи Минских соглашений.
Надо понимать, что задачей Минских соглашений был не мир, а перемирие. Не прекращение конфликта, а его заморозка, снижение интенсивности боевых действий. Собственно, сами соглашения могут сработать и в пользу Киева, и в пользу Москвы – в зависимости от очередности выполнения прописанных в них пунктов.
Поэтому Киев настаивает на том, что сперва должен быть передан контроль над границей, затем – выборы по украинскому законодательству с участием украинских партий. А Москва – что сперва должна пройти амнистия, затем – выборы с участием главарей боевиков, а затем этим легализованным коллаборационистам будет формально передан контроль над украино-российским участком границы. Во втором варианте Киев, по сути, надевает на себя ошейник: Москва сохраняет влияние на Донбасс, а содержание региона ложится на Украину.
Между этими двумя стратегиями компромисса быть не может. Просто потому, что очередность имплементации определит то, кто именно выйдет победителем из войны.
Собственно, главная стратегия Кремля состоит сегодня как раз в том, чтобы заставить Украину пойти на уступки. В конце концов, Москва может сколько угодно долго устраивать эскалации вдоль линии фронта – новые похоронки и мартирологи рождают в украинском обществе усталость от войны и создают запрос на «мир». Проблема лишь в том, что ключи от мира сегодня не у Киева – они у Москвы. А в силах Киева лишь объявить капитуляцию.
Поэтому Россия, с одной стороны, поддерживает в Украине те силы, которые заявляют о необходимости замирения с Донбассом. Одновременно, Кремлю выгодно дестабилизировать Украину – с тем, чтобы подрывать ее репутацию как договороспособного и вменяемого партнера в глазах Брюсселя и Вашингтона. В-третьих, Москве выгодно проталкивать идею досрочных парламентских выборов, потому что на них, судя по социологии, резко усилят свои позиции бывшие «регионалы» и просто популисты, готовые ради личной карьеры пожертвовать будущим страны.
И в этом нет ничего удивительного. Гибридные войны не только начинаются при помощи «неопознанных военных». Они нередко еще и выигрываются за счет профессиональных провокаторов, которым на помощь приходят «полезные идиоты». Которые могут даже не понимать собственной роли в той пьесе, в которой им суждено участвовать.
В конце концов, траектория благих намерений весьма недвусмысленна.