Правда, про нашего батьку Махно тут и слыхом не слыхивали и видом не видовали, однако ж всё строго по его заветам: самоуправление сельских общин и всё такое.
Дело в том, что в XVII веке голландцы устроили из Суринама поставщика сахара в Европу. Малочисленные племена индейцев, проживавших на этих землях, вымерли просто от контактов с европейцами, т.к. не были приспособлены к тем болезням, вирусы которых с голландцев на индейцев перескакивали.
Читайте также: И пусть весь мир подождет: город, где понятия "deadline" не существует
Голландцы, не будь дураки, наловили в Африке негров и перевезли их через Атлантический океан в Суринам на свои сахарные плантации. И вот тут-то негры разделились на две большие группы. Половина из них убегала с плантаций в джунгли Амазонии, а половина предпочитала работать на плантациях. С одной стороны, джунгли Амазонии не особо отличаются от джунглей, скажем, Нигера. Чего бы и не убежать от тяжкого ежедневного труда? С другой стороны, ты убегаешь не к себе в родное племя, а в неизвестность, где блуждают другие африканские негры (втч людоеды), а также местные индейцы (втч людоеды).
Тем не менее, половина убегала, их назвали маронами, и потомки маронов превратились в неиссякаемый источник сведений для антропологов. Посудите сами, взрослые сильные чернокожие мужчины оказались в привычной им среде – тропические джунгли. Разница, конечно, есть: вместо леопардов – ягуары, вместо пигмеев – индейцы, ну и так по мелочам флоры и фауны. Но, мужчины эти были выходцами из разных частей огромного региона, от Сенегала до Конго, Анголы и даже Восточной Африки. Они из разных этносов, языка и обычаев друг друга не знают. Как сообщаться? На какой основе объединятся? А одному в джунглях не выжить.
Общаться они стали на языке сранан-тонго. Родные языки мало кто понимал, но на корабле и пока работали на плантации, образовался такой тарабарский язык из слов моряков, работорговцев, рабовладельцев и разных африканских наречий.
Это всё теперь моё?! Большое спасибо! До свидания!
Объединяли всех маронов женщины, которых было гораздо меньше. Женщин своих мароны берегли. Все традиционные общества берегут своих женщин. Потому, что женщины рожают и вскармливают детей. Если женщина будет больна или измучена работой, то детей не будет или они не выживут. Поэтому у всех – кочевников, земледельцев, охотников – мужчины берут на себя самый тяжёлый труд, а женщинам оставляют полегче. Если кто-то думает иначе, значит, у него голова не дружит с логикой. Человечество ведь как-то выжило, не так ли?
И вот женщины у маронов стали заниматься земледелием, они или украли огороднические культуры у белых колонистов, или позаимствовали у индейцев, или культивировали то, что сами нашли в джунглях. Участки под огороды расчищали от джунглей мужчины, разумеется. И вот тут началось самое интересное!
Женщина, а не мужчина, у маронов определяет все условия совместного проживания, грубо говоря, семьи. Тут как в аргентинском танго на заре его появления в эмигрантской среде: мужчин много, женщин мало – кому согласие она даст, тот и будет её вести, но до той поры, покуда тангеру всё устраивает. Если не устраивает, тангера говорит «спасибо» и уходит к другому тангеро.
Так и у маронов: если выгоды женщине-марону от союза с мужчиной-мароном нет, то никакого союза не складывается. У маронов любой женщине от любого мужчины обязательно нужна какая-то выгода. У нас не так, конечно, у нас-то цивилизация ‑ всё по любви. А вот у маронов всё строго! У них никакая женщина не хочет жить с тупицей, пьяницей или с лентяем, или грубым драчуном. Зато, какая любовь просыпается, если марон умный, надёжный, здоровый, щедрый, добрый и работящий!
Но тут важно понимать, что выгоды, полученные от мужчины-марона в прошлом, не означают продолжения союза с ним в будущем. То есть, если марон совершил набег на посёлок белых колонистов, награбил там добра и сложил всё это к ногам женщине-марону, подарил широким жестом, то женщина-марон не выйдет за него замуж в благодарность за это. Она скажет: «О! Это всё теперь моё?! Замечательно! Большое спасибо! До свидания!»
Это отчасти напоминает ситуацию с газовыми плитами на наших кухнях, со стиральными машинами, с холодильниками, с посудомоечной машиной, с электроутюгами и прочими приспособлениями, которые изобрели мужчины для облегчения женской работы по дому. Феминистки ими с удовольствием пользуются, но тираны у них всё равно мужчины.
Возвращаемся к «лесным неграм» маронам, которые составляют большую часть населения Суринама. В справочниках написано, что индийцев (эмигрантов из Индии) больше, но на самом деле мароны не позволяют себя сосчитать, чтобы их не обкладывали налогами.
Любое соглашение с женщиной-мароном, по которому муж-марон приносит пользу в обмен на союз с ним в будущем, аннулируется, как только польза женщиной была получена. Поэтому мужчины-мароны всегда обещают что-нибудь хорошее своей женщине.. но в будущем. Хорошо, что нас такие не водятся, нее)))
Скажу по-правде, любовь все-таки влияет на взаимоотношения. И пока женщина-марон в тебя влюблена, ей ты можешь обещать всё, что угодно, она обманываться рада. Но когда разоблачит, то выгонит!
У маронов вся возделываемая земля принадлежит клану. То есть, она не частная, а клановая, общественная. А огородничают на ней женщины. Дети, рождённые женщиной-мароном, точно знают, кто их мать. И не очень уверены в том, кто их отец. Сама мать не всегда это знает наверняка. Поэтому род свой мароны ведут по материнской линии.
Новая этническая идентичность оказалась привязана к коллективному владению землей. Членство в таких коллективах передавалось по женской линии, так что в итоге у маронов возникло шесть матрилинейные кланов. Где женщина обладает полноценной административной и религиозной властью (знахарки, ведьмы, колдуньи, шаманки), а мужчины подчиняются военному вождю, который в свою очередь подчиняется женщине – главе клана.
Феминистки всех стран, добро пожаловать в Суринам – государство победившего матриархата!
Как ранее писал FaceNews.ua, Страшный сон интроверта: традиции бразильского города Макапа, непонятные украинцам