Глава российского внешнеполитического ведомства Сергей Лавров, в ходе нынешней российской предвыборной кампании превратившийся из министра в пропагандиста, в очередной раз заявил о том, что «Крым – дело решенное» и что это якобы поняло даже украинское руководство. Возникает, однако, вопрос: почему если Крым – дело решенное, Лавров постоянно об этом Крыме говорит. Почему и он, и «говорящая голова» российского МИДа Мария Захарова говорили о «Крымской платформе» больше, чем российские дипломаты? Может быть, потому, что Лавров не хуже, а то и лучше Путина понимает, что аннексия Крыма – это открытое нарушение международного права. И даже у «доброжелателей» России нет в распоряжении никаких инструментов, чтобы эту аннексию признать.
А одно нарушение влечет за собой другое. Ведь очередное крымское заклинание прозвучало у Лаврова совсем не случайно и было связано уже не с «Крымской платформой», вызвавшей такое раздражение у российского политического руководства, а с самими выборами в Государственную думу. Выборами, в ходе подготовки которых министр иностранных дел России вместе с министром обороны Сергеем Шойгу, видимо, получил от Путина особое задание – спасти падающий рейтинг партии власти, которая вызывает все большую аллергию у россиян. Поднять, так сказать, «Единую Россию» с колен. И Лавров, похоже, взялся за исполнение этого задания с таким энтузиазмом, что по риторике сейчас и не поймешь, кто в России министр обороны – Лавров или Шойгу.
Но, вместе с тем, как опытный дипломат Лавров прекрасно все понимает. Понимает, я уверен, что Крым – дело не решенное и что его страна растоптала международное право. И понимает, что сами выборы в России выглядят с точки зрения международного права весьма сомнительной процедурой, потому что их участниками оказываются жители оккупированных территорий Крыма, а теперь еще и Донбасса. И что если проведение выборов в Крыму Кремль еще может объяснять тем, что полуостров якобы часть России, то участие в выборах в Госдуму жителей оккупированных районов Донецкой и Луганской областей вообще объяснять нечем. А нужно. И именно это, похоже, и вызывает раздражение российского министра иностранных дел – необходимость в роли высокопоставленного пропагандиста защищать дело не просто неправое, а не поддающееся защите с точки зрения правовой логики. И понимать, что аргументов нет – остается подменять их наигранной истерией. А наигранная истерия, думаю, куда лучше получается у какого-нибудь Дмитрия Киселева, чем у Сергея Лаврова. Ведь дипломатия – это спокойная уверенность в собственной правоте, а не обвинения и проклятия в адрес оппонентов.
Но особого сочувствия в этой неблагодарной роли Сергей Лавров у меня не вызывает. В конце концов, это его собственный выбор.