Во-первых, на данном этапе в сознании граждан РФ Крым перестал быть некой «отдельной» территорией: он сравнялся в своем значении и звучании с любым другим регионом РФ. Для 95% респондентов вопрос о статусе полуострова неактуален (в прошлом году было 89%). Тех, кто оценивает новый статус полуострова положительно, – 79%. То есть главное ощущение – «смирились и свыклись». Разница в 16% – это те, кто, может, и не хотел присоединения Крыма, но теперь рассуждает по принципу «ну не отдавать же – пускай будет».
Во-вторых, приоритетность Крыма для российского обывателя падает. С утверждением о том, что «Крым нужно развивать в первоочередном порядке», согласны 48%, а не согласны – 46%. На фоне эйфории двухлетней давности, когда полуостров был альфой и омегой внутренней повестки, настроения успокаиваются.
В-третьих, характерно, что первоначальное «Крым как священная Корсунь» потихоньку отходит на второй план. С этим утверждением продолжают соглашаться респонденты (58% – за, 21% – против), но на первый план вышло вполне рациональное утверждение о том, что аннексия полуострова – это всего лишь проявление того, как Россия может отстаивать свои национальные интересы (92% за, 6% против).
При этом российский обыватель продолжает обобщать свои выводы, выводя их на наднациональный уровень. Чтобы не остаться в мировоззренческом одиночестве, он глобализирует свою уверенность и заявляет, что «западные страны в конце концов признают воссоединение Крыма и России» (84% за, 10% против).
Наверняка у многих возникнут претензии к цифрам или недоверие к компании, проводившей опрос. Наверняка, прозвучит мысль о подтасовках и завышении показателей. Но тут было бы уместно процитировать еще одного социолога – только представляющего не ВЦИОМ, а «Левада-центр» – Дениса Волкова. В своей статье он писал о том, что социологам нет нужды проводить комплиментарные власти опросы – просто потому, что основная часть аудитории, не имея собственной точки зрения по тем или иным вопросам, берет на вооружение идеи, которые транслируются по ТВ.
«Большинство не интересуется происходящим, не разбирается в политике, не имеет четких политических предпочтений. Именно среди таких россиян поддержка Путина наиболее высока. Да, значительная часть россиян считает, что открытая критика власти может создать определенные проблемы, поэтому не стоит активно выражать свое мнение. Только дело в том, что по многим вопросам своего мнения у большинства просто нет. Отсюда и та легкость, с которой российский обыватель откликается на схемы, предложенные телевидением», – подчеркивал Волков.
И еще. В изначальных 95% – тех, кто признал Крым российским, – есть важная деталь. Внутри этого показателя – почти вся страна. И большая часть либеральных кругов, и консервативных, и националистов, и имперцев. Оставшиеся 5%, которые не признают смену флагов, – маргинальны в рамках российского консенсуса. По сути, это означает, что Крым перестает быть элементом российской внутренней повестки: не о чем спорить. А это значит, что он не будет звучать в рамках выборов, к нему не будут апеллировать, а потому монетизировать это внимание полуострову не удастся.
C другой стороны, масштабность этой цифры доказывает и еще одну формулу: Крым – это буквально такая себе «смерть кощеева». Как пишет политолог Глеб Кузнецов, «без травмы, без разрушения ткани общественного сознания его Россия не лишится. То есть буквально, пока есть Россия в нынешней военно-политической форме – есть и российский Крым». По сути, получается, что исчезновение триколоров с полуострова будет означать обрушение нынешней России.
Ну или, как минимум, это обрушение констатировать.