11 июля в День памяти жертв Волынской трагедии, президент Польши Анджей Дуда, обратился к Владимиру Зеленскому с просьбой снять мораторий на эксгумационные работы для польского Института национальной памяти.
Данное событие является вполне ординарным, ведь польский президент поступал похожим образом при каждом удобном случае, обращаясь к Петру Алексеевичу. Но, на самом деле, данный «запрос» главы польского государства к новому президенту Украины скрывает за собой множество аспектов непростых двусторонних отношений.
Обратившись к Владимиру Зеленскому, Дуда всего лишь проверяет уровень «зради», намерения нового президента и одновременно снимает ответственность с себя и правительства «ПиС» за отсутствие прогресса в совместной польско-украинской исторической политике перекладывая его на президента Украины. Да, для граждан РП, где уровень жизни в меру высокий и стабильный, историческая политика — далеко не последний по важности вопрос.
Конечно же, глава польского государства понимает, что снятием моратория на эксгумацию для Института нацпамяти РП должны заниматься те, кто его накладывали — правительство в лице украинского Института Национальной Памяти под руководством Вятровича, а не президент, ибо тут, как говорили классики, тупо немає повноважень.
На самом деле, в Польше ещё просто не раскусили Зеленского. Поляков обильно «прорабатывают» разного рода украинские грантоеды, люди, испытывающие антипатию к новому президенту и просто верные порохоботы, рассказывая о том, что ВАЗ реваншист и больше всего его заботит возврат в «лоно» России. Так оно или нет — неважно. Тут время все покажет.
Важно то, что своей репутацией вне пределов Украины, Зеленский не занимается. Или же занимается, но там, где про него все быстро забывают, например, во Франции или Германии. А в близлежащей Польше про Зеленского знают только то, что некоторые публицисты уже начали сравнивать его с Лукашенко. Скажем так, не лучшая параллель.
Более того, в Варшаве так и не поняли, насколько же они стратегические — эти самые отношения Украины и Польши. Там думают следующим образом: если Зеленский на встрече с Дудой назвал их стратегическими, то пускай теперь приложит хотя бы какие-то усилия (например, обратится к УИНП по вопросу эксгумации), чтобы показать важность вопроса. А то ведь «стратегическими» зачастую называют такие контакты, которые просто тяжело охарактеризовать как-то иначе. И вот вроде бы отношения стратегические, а Польша берет и открывает своей рукой дверь для триумфального возврата РФ в ПАСЕ.
Да, это не более, чем дипломатия и прагматизм. Когда Украине нечего предложить, то ее «пустоту» обязательно займёт что-то или кто-то другой.
Также Варшаву до сих пор «триггерит» от памяти про батю Януковича и его историческую политику, которая от словам «совсем» не была националистической (как у Ющенко и Петра), но полякам не нравится и обсессия на пунктике памяти о «совке», что, например, происходит в РФ. Более того, там задумываются над тем, не захочет ли Зеленский начать дрейфовать на восток? Этого в Варшаве действительно малость побаиваются.
А потому следует понимать, что из сложившейся ситуации выходом не будет только отказ от национализма и увольнение Вятровича с должности (хотя это точно поможет потеплению), но важно обратить внимание на создание новой концепции коллективной памяти и, конечно же, провести аудит двусторонних отношений. Понять на каком уровне они находятся не только экономически, но и политически.
Говоря про историю, необходимо понять, что Зеленский уже мог, если не закрыть вопрос, то хотя бы дать полякам надежду, что «все будет», но надо подождать.
Но нет. После встречи в Брюсселе, Владимир Александрович взял затяжную паузу и 11 июля даже не вспомнил за ту Волынь. Мол, зачем? Було, та й було. Но в данном вопросе точка ещё даже близко не была поставлена.
Зато за Волынь в бой полез МИД Украины и снова давай «пластинку» про политизацию. Такое говорят, когда вообще не понимают, что такое коллективная память и контекст внутренней политики второй стороны. Но, что куда возмутительнее, так это заявление МИД о погибших в Волынской трагедии украинцах, поставленных на первое место в списке.
Раз уж на то пошло, украинская сторона могла бы и поблагодарить городскую администрацию Вроцлава, которая 11 июля разогнала протест польских шовинистов, разжигавших ненависть в отношении именно украинцев, а не бандеровцев.
Следует понимать, что пока «ПиС» у власти, историческая политика никуда не денется с фронта двусторонних отношений, потому что там ведётся комплексная работа над корректировкой коллективной памяти и вопросы битвы за Львов или Волынской трагедии входят в список элементов, требующих «модернизации». А потому Киеву пора стать несколько организованнее в вопросе исторической политики, влияющих на отношения с Польшей.
Необходимо ответить на вопрос: почему контакты Киева и Варшавы — стратегические? Потому что мы получаем определенные профиты от данных отношений? Или потому, что мы не знаем, как их назвать иначе?